Холодная мята: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мак! — весело отвечает дядя.

— Где ж ты его взял!

— Как где? Заработал! Думаешь, даром кто даст? Хе-ге, как бы не так! Подъехал к клубу, а там бабка какая-то на узлах сидит. «Вам куда?» — спрашиваю. «До Чозновой, сынок». Гляжу: старая, немощная, автобуса уже не будет… «Садитесь», — говорю. И оттарахтарил. Привез, а она мне — маку. Не беру — обижается. «Скоро маковия[25], наделаете коржей да и меня, старую, вспомните». Ну, я и взял. А чего? Дают — бери, бьют — беги!

Все эти дядькины шоферские чудачества тетка охотно прощает, потому что он частенько потакает ее капризам. Придет, скажем, откуда-нибудь или приедет, только во двор, а тетка:

— Никон, а Никон! Пойди отругай Одарку, а то сегодня от ее кур на грядках отбою не было.

Дядя Никон молча приставляет палку к завалинке (без палки он как ребенок, смирный и беспомощный), подходит к соседкину тыну и — ему все равно, во дворе Одарка или в хате, слушает его или нет, — не спеша заводит:

— Ты, Одарка, скольк-ки разов тебе было сказано? Это… курей в огород не пускала бы. Потому, вишь, как ни говори, а ущерб делают, да еще и немалый. Скольк-ки ж можно терпеть, а?

И долго так бубнит, медленно, привычно, как по писаному, пока тетка не выглянет за порог да не скажет:

— Хватит, Никон, иди ужинать.

Тогда дядя, подхватив рукой протез выше колена, чтобы легче было его тащить, идет к хате и устало, будто только что махал цепом, говорит:

— Ху-ух… Что там у нас на ужин?

Но порой ему словно бы надоедает быть таким, каков он есть. Порой в нем поселяется дух противоречия. Это по-моему. А по-теткиному: «О, уже его какая-то нечистая сила мордует!»

Чаще всего бывает это, когда машина не заводится. Тогда ему ничего не говори, потому что всему будет возражать — сердито и упрямо. Станет, бывает, у ворот, обопрется на костыль и ждет, пока кто-нибудь будет идти. А на лице как написано: а ну-ка, пусть кто попробует сказать мне, что небо вверху… сразу отбрею!

А тут случился молоковоз. Кони мокрые, аж пар с них валит, сам промок до нитки: только что полоса дождя по ту сторону реки, где молочная форма, прошла.

— Чего это ты, Мирон, мокрый? — дядя ему.

— Дождик намочил, — смирненько улыбается Мирон, останавливая коней, маленький, щупленький, как сверчок.

— Где? Какой дождь?.. — угрюмо спрашивает дядя.

— В Портновке. Хороший дождик, тепленький.

— Хе-ге! — уже зловеще вскрикивает дядя Никон. — Не ври. Там дождя не было. Я ж видел: тучу вон туда потянуло, — показывает костылем куда-то в сторону.

— Да, может, и так, — смирненько соглашается Мирон и погоняет коней, а дядя идет к хате и бормочет:

— Что я — слепой, не видел, куда туча пошла…

А как-то среди лета решили мы всем семейством пристроить к хате веранду — «чтоб было, как у людей». Обтесали дерево, заложили фундамент… Принялся я за оконные рамы.

— А что это ты затеял? — не понял дядя.

— Рамы вяжу, — отвечаю, — чтоб стекла было куда вставлять.

— Кие окна, кие рамы! — наежился он вдруг (тогда его как раз «нечистая сила мордовала»), — Все стены будут глухие. Вон у Семена Андрияновича — все глухие.

— Так это ж веранда, а не чулан!

— Зато зимой затишек.

— И у нас будет затишек, как вставим стекла. Хату ведь не продувает?

— Хе-ге, то хата. А это — веранда.

К вечеру дядя отошел — из города ему привезли заряженный аккумулятор, — ходил вокруг машины и напевал:

[25] Маковия — религиозный праздник.