Холодная мята: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В магазине было многолюдно, как и в любое воскресенье; мужики брали по «маленькой» и шли к реке «потолковать»; бабы раскошеливались на рыбные консервы и миргородскую воду; детвора толпилась за конфетами.

Павло поздоровался со всеми своим «засссте» и, чувствуя, что все смотрят на него, неожиданно для самого себя сказал продавщице:

— Две — коньяка, две — шампанского.

И выложил на прилавок четыре десятки, хотя нужно было три.

Когда выходил с бутылками, услышал за спиной шепоток, от которого приятно заныло в груди:

— Кто это?

— Да Павло Дзякунов, не узнал, что ли?

— Ишь ты, каким козырем стал.

— Денежный, поди, черт рыжий!..

Директор школы Иван Лукич, а по-ковбышевски просто Лукович, встретил Павла во дворе с помойным ведер ком в руках — кормил поросят, растрогался вмиг, как всегда, до слез и стал извиняться, что не может в таком виде обнять дорогого гостя. Лукович был человеком мягкого, даже нежного характера, больше всего любил деятельность и имел в селе множество обязанностей: директорствовал, читал лекции на фермах и полевом стане, собирал местный фольклор, заведовал народным музеем, пел в клубном хоре, играл главные роли в пьесах, которые сам же и ставил, редактировал «Комсомольский прожектор», был членом сельисполкома и председателем товарищеского суда, а если ковбышевским футболистам нужно было защищать честь колхоза, бегал в длинных трусах по полю, сияя седым чубом, и пронзительно свистел в судейский свисток…

Выслушав приглашение Павла ехать в гости на машине, Лукович умоляюще замахал рука. ми:

— Что ты, что ты, Павлик, мы люди негордые, придем и пешком. Сколько ж тут ехать!

И закричал жене, копавшейся в огороде:

— Наташа Филипповна! Бросай тяпку да переодевайся, Павлуша вот зовет нас в гости.

Он проводил Павла к машине и все говорил:

— Повырастали мои орлики, разлетелись по миру. Вот и ты мужчина уже, полноценный гражданин. Да так оно и должно быть. — И прибавил по-латыни любимую свою, заученную еще в институте фразу: — Теmрorа mutantur, et nos mutamur in illis[28].

Митрий Лобода, уже заметно хмельной, согласился ехать не сразу.

— Мне сегодня звонили из области, представитель едет. Работу будет проверять, — сказал и посмотрел вдоль улицы так, будто «представитель» вот-вот должен был показаться из-за крайней хаты. В селе знали, что Митрия хлебом не корми, а дай повеличаться службой. Если к нему, например, обращался за помощью кто-нибудь из рядовых селян, Митрий говорил: «Некогда сегодня. Жду представителя из района»; если же кто поважнее — председатель кооперации, бригадир или продавец из магазина, брал выше — «из области».

Так и стояли перед воротами: Митрий не торопился идти во двор, Павло — садиться за руль, зная, что «полезные люди» любят показать характер. И чем ниже должностью, тем больше.

— Ну что ж… — начал Павло после долгого молчания и шагнул к машине. — Если такое дело, то…

— А может, его сегодня и не будет, черт-ть его знает! — быстро сказал Митрий.

Через минуту он уже хлопнул дверцей, опустил стекло и откинулся на спинку сиденья.

— Гони! — кинул небрежно, будто Павло был его собственным шофером.

Павло не обиделся. Привык терпеть подобных людей, потому лишь улыбнулся и погнал машину.

— Много бензина жрет? — спросил Митрий так, будто он тоже имел машину и она «жрала» много бензина.

— Смотря какая дорога, — ответил Павло.

Дальше не нашлось о чем говорить, даром, что когда-то вместе учились в школе, писали чернилами из бузины, играли в снежки, ухаживали за девчатами, приманивая их балалайкой, обклеенной газетами, чтобы не рассыпалась, и самодельным бубном.

Когда это было!

Гулянки крестин, однако, не вышло. Началось с того, что Домаха, Дзякункина сестра, которая командовала у печи, забыла про рыбу, и та пригорела одним боком. Промахнулся и Дзякун, подпоивши лесника в кладовке, пока договаривались с ним об ольхе на шалевку. А так как разговор предстоял откровенный, то и сам выпил. Митрий, опьянев, стал угрюм и задирист, ни с того ни с сего обиделся, что перед ним не поставили, как перед директором, коньяка, и с вызовом, сухо блестя глазами, пил домашнюю рюмку за рюмкой, причем только с сержантом.

— Служба! — кричал через стол. — Давай вдвоем! За армию. Люблю армию! Там нет сильно грамотных и сильно культурных. Там все равны! Пьем за армию.

[28] Меняются времена, и мы меняемся вместе с ними.