Правила поедания устриц (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А не пойти ли нам сыграть следующую партию к Тетушке Чэн? Неохота собирать все эти фишки с пола.

— Точняк. А пива с чипсами лучше прикупить по дороге, а то Добрейшая за каждую крошку срубит денег, — замечает Гоббет, как рачительная хозяюшка.

Они все обходят опрокинутый столик, лужу разлитого пива и сидящего на полу Дункана. Словно его там и нет вовсе.

— Так вот, насчет подсчета фишек, — обыденным тоном говорит Из0бель, выходя из каюты — продолжая прерванный разговор. – Гоббет, у тебя не получится сразу научиться проделывать это в уме. Даже у меня не получалось. Попробуй записывать числовые значения в блокнот…

И вечер продолжается почти как раньше, если не считать, что они сменили дислокацию на зал маджонга Добрейшей: щелканье костяшек о стол, болтовня, смех, запах пива. Про Дункана никто не вспоминает: ситуация и так достаточно паршивая, чтобы усугублять ее утешениями и объяснениями.

В конце концов, для маджонга в самом деле нужно четыре игрока, пятый — всегда лишний.

И лишь под конец здорово опьяневшая Гоббет вдруг роняет невпопад:

— Шей, кто бы что ни говорил, ты потрясная. То есть, ну, вдруг ты не в курсе. Хотя про это весь Гонконг в курсе. Я тебя люблю ужасно.

— Спасибо, приму к сведению, — бледно улыбается Шей. – Знаете, ребята, мне надо перекинуться парой слов с Добрейшей насчет будущих забегов, так что идите-ка на «Дырявую калошу», время уже позднее.

Она держится молодцом, и если бы Рактер видел лишь то, что доступно человеческому взгляду, он бы ни за что не заподозрил, что ей очень, очень не хочется возвращаться на корабль.

Остальные, кажется, верят, что у Шей есть какие-то дела с Добрейшей Чэн, — и уходят; Рактер тоже делает вид, что собирается на “Дырявую калошу”, но, выйдя за двери зала маджонга, не торопится удаляться. В тепловом инфракрасном диапазоне Кощея сквозь стены здания видно, как Шей вместо того, чтобы пойти общаться с Добрейшей, одиноко сидит за столиком в плохо освещенном углу. Один из работников заведения приносит ей зеленую бутыль с прозрачной жидкостью – уже не пятиградусное пиво, а крепкую соджу, и Шей с каким-то мрачным исследовательским интересом опрокидывает один стакан за другим. Время от времени к ее столику подходит и пытается завязать разговор кто-то из гостей Чэн, но все быстро понимают, что ловить тут нечего.

В конце концов она встает и, пошатываясь, направляется к дверям. И, споткнувшись о порог, чуть не падает лицом в мостовую – Рактер едва успевает поймать ее за плечи.

— Так и знала. Я же сказала… чтобы вы шли… на корабль, — заплетающимся языком говорит она, не поднимая глаз. – Оставьте все меня… в покое. Дайте мне пойти…

— Куда?

— Куда-нибудь. Может быть, в Ван Чай. Где шумно, и много людей, и можно просто… ни о чем… не думать.

— Да, да. “Не жить, не чувствовать – удел завидный”. Ступайте куда хотите, только дайте сюда сначала ваш кредстик.

— Что?..

— Кредстик. Судя по интересу, с которым как минимум один из людей в зале маджонга следил, как вы напиваетесь, до клубов Ван Чай вы доберетесь без единой нюйены в кармане.

Рактер видит, что в нынешнем своем состоянии Шей не способна пройти и нескольких метров, но это только ухудшает ситуацию. Ван Чай — неплохой район. А вот окрестности зала маджонга Добрейшей Чэн — не очень.

— Ничего подобного, — пьяно говорит Шей. – Я м… могу за себя постоять. И т-там есть защита. Сетчатка глаза.

— Значит, лишитесь не только денег, но и глазного яблока.

Она упрямо трясет головой.

— Нет. Там… двух… факторная… а-у-тен-фи… Сложное слово…

— Сложное, да. Грабитель не сможет извлечь деньги с вашего кредстика — очень предусмотрительно. Но сам он пока об этом не знает. Кстати, как человек с некоторым опытом в хирургии я могу сказать, что глаз несравнимо проще вырезать у мертвого человека, чем у живого. А я бы не хотел обнаружить вас бездыханную в каком-нибудь переулке.

Шей вздрагивает и замирает в его руках. Потом тянется в карман и послушно протягивает ему кредстик – и при этом наконец поднимает голову. Он видит, что ее щеки прочерчены дорожками слез. Ее темные глаза встречаются с его светлыми. Она, не отводя взгляда, вдруг тихо и беспомощно говорит:

— Я домой хочу.

Домой. Очевидно, не на «Дырявую калошу», где все еще опрокинут стол и разбросаны на полу воняющие пивом фишки. Где все напоминает Шей о трещинах, которые пролегли между членами ее странной семьи — Дунканом, Рэймондом, ей самой — еще давным-давно, и с годами лишь росли, пока не стали глубже Марианской впадины.

— В Сиэтл? – недоверчиво уточняет Рактер. Шей отчаянно трясет головой:

— Нет, нет. Домой, как… ну… Если бы у меня был дом…

В итоге, отчаявшись объяснить, она молча порывисто утыкается — почти падает — в воротник его пальто. Он готов вдохнуть привычный морской запах, но в этот раз от нее пахнет главным образом дешевой корейской водкой.