Правила поедания устриц (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все мы иногда ведем себя глупо. Вот только пить вы не умеете.

— Никто не любит, когда ты глупая и жалкая, — продолжает она упрямо. – Я давно поняла, что если ты кому-то нравишься… то ему просто нужна твоя забота. А когда тебе больно… в те моменты, когда ты особенно слабая и некрасивая… ты всем… в тягость. И если о тебе и заботятся в такой момент… то лишь из чувства долга… из каких-то правил приличия… Нехотя. Когда тебе отчаяннее всего нужна рука помощи… тебе ее никто не протянет.

— Люди эгоистичны по своей природе, это нормально.

— Вы, наверное, первый… кому от меня ничего… не нужно. Но в то же время я не понимаю… зачем вы меня… терпите… если не нужно… Даже денег с кем-нибудь другим вы могли бы заработать… больше…

“А скажите-ка, вы сами хотели бы что-нибудь взять у меня? Или у вас и так все есть?” — вспоминается ему.

— …А сейчас… Учитывая ваш утири… у-ти-ли-тар-ный подход ко всему… вы, наверное, просто… вне себя…

— Мы так никогда не дойдем до «Калоши», — обрывает он ее. – Если вы не прекратите философствовать, мне придется нести вас на руках.

Шей издает какой-то сдавленный звук, который звучит скорее предвкушающе, чем возмущенно. Что, серьезно?.. Он поднимает ее на руки – острые плечи, хрупкие лопатки.

— Пустите! Я вешу пятьдесят… ки-лор…

— Всего-то сорок восемь.

Она утыкается ему носом в шею и умолкает.

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь…

Через некоторое время он говорит:

— Вы мне не в тягость, и я на вас не злюсь. Я, конечно, мог бы сейчас заниматься работой, но я рад возможности о вас позаботиться. Я делаю это не из чувства долга и, упаси боже, не из правил приличия, — говорит он, переводя дыхание между словами. Тяжело разговаривать, когда несешь кого-то на руках. — Я ведь уже говорил: вы – самый важный человек в моей жизни. Конечно, мне нравится видеть вас сильной и красивой, но и чувствовать себя нужным мне тоже нравится, и взаимная поддержка по слабым аспектам не делает никого бесполезным. Наоборот, чем быстрее вы оправитесь, тем сильнее будете…

Правду ли он говорит? А что вообще такое правда? Все сказанное Рактером могло бы быть ею, если бы он произнес это в другое время и при других обстоятельствах. Но сейчас правдой было бы сказать совсем иное: что Шей повела себя глупо и жалко — да, именно так, она ведь сама это прекрасно понимает. Что она подвергла опасности не только себя, но и всю их команду, ведь грабители могли заинтересоваться не только деньгами, но и информацией: сетчатка глаза Шей плюс доступ к ее кибердеке, особенно если знаешь, кто такая эта девушка, способны нанести куда больший ущерб, чем пропажа горстки нюйен на кредстике.

Сказать, что она командовала их маленьким отрядом потому, что ей хватало сил быть опорой им всем, а из пьянчужки, рыдающей сейчас у Рактера на плече, так себе командир, — вот это было бы правдой.

“Ты всемогуща, пока твоя сила – внутри тебя. Свойство силы – перетекать из одного сосуда в другой, подобно океану, когда меняется баланс. Сильный принимает и благословляет свое одиночество, слабый бежит от него…”

— …И еще. Считать, что все в мире сводится к бартеру, где чтобы приобрести что-то, непременно надо что-то отдать – это что-то на уровне первобытных людей, меняющих корешки на ногу мамонта. Как-никак, мы живем в двадцать первом веке, и мне больше по душе рассматривать отношения как картель – альянс, который предполагает выгоду для обеих сторон.

Его шею щекочет тихий смешок:

— Картель… Рэймонду бы это… понравилось.

— И еще, — продолжает Рактер, — возможно, я ошибаюсь, но думаю, вам хочется услышать опровержение ваших постулатов. Ваших правил устриц. Хочется, чтобы я сказал вам, что я — не Дункан, не Рэймонд и не прочие паразиты, которые использовали вас либо цеплялись за вас, как за спасательный круг.

— Я… не… — беззвучно. Ее рука поднимается, словно она хочет возразить — и тут же бессильно падает.

— …И я скажу. Я не буду говорить, что люблю вас, потому что это прозвучит в моих устах как минимум нелепо, но я к вашим услугам. Я буду заботиться о вас, если вы заболеете, и защищать вас, когда вам потребуется защита. Шей, нет ничего дурного в том, что я нужен вам, ведь вы нужны мне не меньше. Как мне объяснить вам, что я весь ваш? Клянусь всем, во что я верю. Вы как никто другой заслуживаете счастья, и мне кажется, я мог бы сделать вас счастливой. Я не пропаду без вас, вы не причините мне боль, если захотите отпустить. И тем не менее, вы мне невыносимо нужны, и никто не сможет заменить вас. По своей воле я никогда вас не покину. И я никогда не умру — особенно теперь, когда знаю, как вы боитесь потерять своих близких. Я всегда буду с вами, если вы мне это позволите. Всегда.

Шей на его руках так неподвижна, что можно было бы подумать, что она заснула. Однако она не спит; наоборот, слушает внимательно-внимательно и смотрит на него широко распахнутыми глазами, словно до этого они брели в темноте или их разделяло тусклое стекло, и лишь теперь она по-настоящему разглядела его.

— Всегда-всегда?.. – повторяет она тихонько, совсем по-детски.

Когда они добираются до «Калоши», она действительно успевает задремать, найдя удобную ямку под его ключицей, но когда он опускает ее на кровать в ее каюте, просыпается и бормочет:

— Надо раздеться. Все… грязное…

Она садится, слегка покачиваясь и зевая, и пытается расстегнуть жакет, но это оказывается непосильной задачей.

— Почему… так много пуговиц? — жалуется она.

— Ну, не так много, как вам сейчас, вероятно, кажется… — с иронией замечает Рактер, но помогает ей справиться с жакетом.