Четвёртые войны пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты думаешь, я говорю о религиозных модах?— осведомилась Тараза, ее пронзительный голос был настойчиво резок.— Мы оба знаем, как можно сотворить религию! Я говорю об этих Преподобных Черницах, которые слизнули у нас сверху сливки, но не взяли ничего из наших глубинных познаний. Они осмеливаются ставить в центр поклонения самих себя!

— То, чего всегда избегал Бене Джессерит,— сказал Тег.— Моя мать говорила, что те, кто поклоняется, и те, кому поклоняются, объединены верой.

— И они могут быть разъединены!

Одраде увидела, что Тег внезапно переключился на модуль мен-тата: спокойный взгляд, безмятежное лицо. Она теперь частично поняла, что делала Тараза. «Ментат едет по-римски: каждая нога на другом коне. Каждая нога стоит в другой реальности, пока длится его скачка поиска внутренних структур. Он должен ехать в разных реальностях к единой цели».

Тег заговорил бесцветным, задумчивым голосом ментата:

— Разделенные силы будут сражаться за превосходство.

Тараза с удовольствием, почти чувственно вздохнула, естественно выразив свое облегчение.

— Инфраструктура взаимозависимости,— сказала Тараза.— Эти люди Рассеяния будут контролировать различные силы, все эти силы будут отчаянно биться за лидерство. Военный офицер на космическом корабле говорил о Преподобных Черницах и с благоговением, и с ненавистью. Я уверена, ты расслышал это в его голосе, Майлз. Я знаю, как хорошо твоя мать тебя обучила.

— Расслышал,— Тег опять сосредоточил взгляд на Таразе, ловя каждое ее слово, как и Одраде.

— Взаимозависимости,— сказала Тараза.— Как же просты они могут быть и как сложны. Возьмем, например, зубную боль.

— Зубную боль!

Тег был выбит из своей ментатской колеи. Одраде, наблюдавшая за ним, увидела, что именно это и требовалось Таразе. Тараза очень умело и тонко играла своим ментатом-башаром.

«И мне сейчас надлежит наблюдать за этим и учиться»,— подумала Одраде.

— Зубная боль,— подтвердила Тараза.— Простая имплантация при рождении предотвращает это проклятие для большинства человечества. И все равно мы должны чистить зубы и всячески о них заботиться. Для нас это так естественно, что мы редко об этом задумываемся. Приспособления, которые мы считаем совершенно заурядными составляющими нашего окружения. И все же эти приспособления, материалы, инструкторы, обучающие следить за зубами, мониторы Сакк — все это связано во взаимосвязанное родство.

— Ментату не нужно объяснять взаимозависимость,— сказал Тег. В его голосе все еще слышалось любопытство, но был и определенный оттенок негодования.

— Именно,— сказала Тараза.— Это естественная среда для мыслительного процесса ментата.

— Но тогда зачем ты заводишь все эти разговоры?

— Ментат, просмотри известное тебе об этих Преподобных Черницах и скажи мне, в чем их изъян.

Тег проговорил без колебаний:

— Они могут выжить, только если будут продолжать усиливать зависимость тех, кто их поддерживает. Это тупик наркомана.

— Именно. И в чем опасность?

— Они могут увлечь в свое падение слишком большую часть человечества.

— В этом была проблема Тирана, Майлз. Я уверена, он это понимал. Теперь слушай меня с величайшим вниманием. И ты тоже, Дар,— Тараза поглядела через проход и встретилась взглядом с Одраде.— Оба слушайте меня. Мы, люди Бене Джессерит, сплавляем в людской поток очень могущественные... стихии. Они могут образовать затор. Это наверняка причинит крупный вред, и мы...

Опять лайтер попал в полосу жестокой тряски воздушных ям. Разговаривать было невозможно, пока они цеплялись за сиденья и прислушивались к рокоту и потрескиванию вокруг них. Когда эта помеха миновала, Тараза опять заговорила:

— Если мы выживем в этой проклятой машине и высадимся на Гамму, ты должен потолковать с Дар наедине, Майлз. Ты видел «Манифест Атридесов». Она расскажет тебе о нем и подготовит тебя. Это все.

Мысли Тега были в смятении, когда он вернулся на Гамму с космического корабля. Он шагнул из лайтера на опаленную дочерна кромку закрытого посадочного поля Оплота и поглядел вокруг так, словно видел все это впервые. Почти полдень. Так мало времени прошло, и как много изменилось.

До каких пределов дойдет Бене Джессерит в преподнесении существенного урока, задумался он. Тараза выбила его из привычных процессов работы в ментатском модуле. Он чувствовал, что весь инцидент на корабле Союза был разыгран специально для него. Он был сбит с предсказуемого курса. Какой же странной мерещилась ему Гамму, когда он шел по охраняемой полосе к выходам.

Тег повидал много планет, изучил не только их обычаи, но и отпечаток, накладываемый обычаями их обитателей. Некоторые планеты имели большое желтое солнце, которое низко висело над ними и поддерживало все живое теплым, развивающимся, растущим.

Некоторые планеты обладали маленькими мерцающими солнцами, висящими высоко в темном небе, и их свет затрагивал эти планеты очень мало. Вариации существовали внутри и даже вне этого размаха. Гамму была желто-зеленым вариантом, с днем в тридцать один стандартный час и двадцать семь стандартных минут, продолжительностью года в два и шесть десятых стандартного года. Тег думал, что знает Гамму.

Когда Харконненам пришлось ее покинуть, на ней высадились колонисты, отпавшие от Данианской группы уходивших в Рассеяние, и назвали эту планету во время великой переписи звездных карт в честь Гурни Хеллека. В те дни эти колонисты назывались не данианцами, а келаданцами,— но ведь известно, как часто меняются названия, проходя через тысячелетия.