Рано утром на следующий день, управляемые жрецами орнитоптеры, привезшие ее из пустыни, увезли Шиэну далеко за пределы видимости населения Кина.
Жрецы высадили ее на вершине дюны, установили на песке тщательно воспроизведенную копию тампера Свободных. Когда отомкнули держатель тампера, тяжелый стук побежал через пустыню — древний призыв Шаи-Хулуда. Жрецы убежали к топтеру и наблюдали сверху, а пришедшая в ужас Шиэна — сбылись ее худшие страхи — стояла в одиночестве приблизительно в двадцати метрах от тампера.
Пришли два червя. Они были не самыми большими из всех, которых доводилось видеть жрецам, не более двадцати метров в длину. Один из них проглотил тампер, и тот замолчал. Вместе они закружили на параллельных курсах и остановились не далее шести метров от Шиэны.
Она стояла, покорясь судьбе. Кулаки сжаты, руки опущены. Так всегда поступают жрецы: скармливают тебя Шайтану.
Жрецы зачарованно наблюдали из своего низко парящего топтера. Их линзы транслировали зрелище для так же зачарованных наблюдателей в покоях Верховного Жреца в Кине. Все они и прежде видели подобные события. Это было стандартное наказание, подручный способ устранять мешающих из подвластного жречеству населения или открыть дорогу для приобретения новой наложницы. Никогда прежде, однако, они не видели, чтобы жертвой оказывалась девочка-сирота. И какая девочка!
После первой остановки черви медленно поползли вперед. Затем, оказавшись приблизительно в трех метрах от Шиэны, они опять словно оцепенели.
Покорная судьбе, Шиэна не побежала. Скоро, думала она, я увижусь с родителями и друзьями. Но, поскольку черви оставались недвижимыми, ее ужас сменился гневом. Плохие жрецы оставили ее здесь! Она слышала их топтер над головой. Горячий запах спайса от червей наполнял воздух вокруг нее. Она резко подняла правую руку и указала на топтер.
— Подходите, съешьте меня. Вот чего они хотят!
Жрецам над ее головой не было слышно слов, но жесты им были видны — она разговаривает с двумя Червями. Палец, указующий вверх, на них, не сулил ничего хорошего.
Черви не сдвинулись.
Шиэна опустила руку.
— Вы убили мою мать, моего отца и всех моих друзей!— обвинила она. Шагнув вперед, она погрозила им кулаком.
Черви подались назад, сохраняя прежнее расстояние.
— Если вы меня не хотите, убирайтесь, откуда пришли!— она махнула им рукой, указывая в сторону пустыни.
Они послушно попятились еще дальше и одновременно развернулись.
Жрецы в топтере следили за ними, пока они опять не исчезли в песке, более чем в километре от места встречи с Шиэной. Только тогда жрецы вернулись, полные страха и трепета. Они подобрали дитя Шаи-Халуда из песка и вернулись с ней в Кин.
К ночи посольство Бене Джессерит в Кине получило полный доклад. На следующее утро новость уже находилась в пути на Дом Соборов.
Наконец-то произошло!
Одно из ранних воспоминаний Майлза Тега — он сидит за обедом со своими родителями и младшим братом Сабитом. Тегу было тогда только семь лет, но память его все сохранила неизгладимо: столовая на Лернаусе, яркие пятна свежесрезанных цветов, низкий свет желтого солнца, просеянный сквозь древние жалюзи. Ярко-голубая посуда и поблескивающее серебро украшают стол. Послушницы стоят наготове, потому что его мать всегда может быть вызвана со специальным заданием, но нельзя оставить на это время сына без наставницы Бене Джессерит, что, обычно, исполняла она сама. Жанет Роксборо-Тег, ширококостная женщина, настоящая гранд-дама, со своего конца стола зорко следит, чтобы не было ни малейшего нарушения в правилах подачи обеда. Лоше Тег, отец Майлза, всегда взирает на это с легкой веселой иронией. Он — худой человек с высоким лбом, лицо такое узкое, что темные глаза как будто бы выпячиваются в стороны. Его черные волосы — полный контраст с белокурыми волосами жены.
Над приглушенными звуками за столом и густым запахом сдобренного спайсом супа из эду, мать Тега наставляет отца, как вести дела с назойливым Свободным Торговцем.
Когда она произносит «Тлейлакс», то сразу привлекает полное внимание Майлза. В своих занятиях он как раз дошел до Тлейлакса.
Даже Сабит, которого много лет спустя отправят на Ромо, слушает, стараясь сколько возможно понять своим четырехлетним умишком. Сабит преклоняется перед братом, как перед героем. Все, что привлекает внимание Майлза, интересно и Сабиту. Оба мальчика безмолвно слушают.
— Этот человек — прикрытие Тлейлакса,— говорит Жанет.— Я слышу это по голосу.
— Я не сомневаюсь в твоих способностях определять такие вещи, моя дорогая,— отвечает ей Лоши Тег.— Но что мне делать? У него надлежащие кредитные доверенности, и он желает приобрести...
— Заказ на рис в данный момент неважен. Никогда не воображай, будто то, что Лицевой Танцор, якобы, хочет приобрести, на самом деле то, что ему нужно.
— Я уверен, он не Лицевой Танцор. Он...
— Лоше! Я знаю, мое руководство не прошло даром, и ты можешь определить Лицевого Танцора. Я согласна, Свободный Торговец не из них. Лицевые Танцоры находятся у него на корабле. Они знают, что я здесь.
— Тогда они знают, что не могут тебя одурачить. Да, но...
— Тлейлаксанская стратегия всегда вплетена в паутину стратегий, каждая из которых могла бы быть подлинной стратегией. Они научились этому от нас.
— Моя дорогая, если мы имеем дело с тлейлаксанцами, а я ни капли не сомневаюсь в твоих суждениях, то отсюда напрямую возникает вопрос меланжа.