— Что доказывают слова? — спросил он.— Вы, возможно, воспользуетесь тем, что узнали от нас, и оставите мой народ ни с чем. Вы так и держите над нами хлыст...
— В моих рукавах нет никакого оружия,— сказала Одраде.
— Но в твоем уме есть знание, которое могло бы уничтожить нас! — он зыркнул глазами на Сестер-стражниц.
— Они — часть моего арсенала,— согласилась Одраде.— Следует ли мне их отослать?
— И в их умах все, что они здесь услышали,— сказал он. Он опять перенес настороженный взгляд на Одраде.— Лучше будет, если ты отбросишь прочь свои воспоминания!
Одраде придала своему голосу свои самые убедительные интонации.
— Чего бы мы достигли, обнажив ваше миссионерское рвение до того, как вы будете готовы выступить? Пошло бы нам на пользу, запятнай мы вашу репутацию разоблачением, куда вы насадили ваших Лицевых Танцоров? О да, мы знаем об Иксе и о Рыбословшах. Как только мы изучили ваших новых Лицевых Танцоров, мы отправились их разыскивать.
— Вот видишь! — Его голос чуть не срывался.
— Я не вижу никакого способа доказать наше родство иначе, чем открыть тебе нечто, равно угрожающее нам самим,— сказала Одраде.
Вафф промолчал.
— Мы насадили червей на бессчетных планетах Рассеяния,— сказала она.— Что предпримет ракианское жречество, если ты им это откроешь?
Сестры-охранницы поглядели на нее с едва скрытой веселостью. Они думали, что она лжет.
— При мне нет охраны,— сказал Вафф.— Когда только один человек знает опасную вещь, легко добиться, чтобы этот человек умолк навсегда.
Она подняла свои пустые рукава.
Он поглядел на Сестер-охранниц.
— Очень хорошо,— сказала Одраде. Она взглянула на Сестер и сделала им незаметный знак рукой, чтобы их успокоить.— Подождите, пожалуйста, снаружи, Сестры.
Когда дверь за ними закрылась, Вафф вернулся к своим сомнениям.
— Мои люди не обыскивали эти помещения. Откуда мне знать, кто здесь может записывать наши слова?
Одраде перешла на язык исламиата.
— Тогда, может быть, нам следует говорить на другом языке, том, который известен только нам.
Глаза Ваффа блеснули. На том же языке он ответил:
— Очень хорошо! Рискну сыграть в это. И я попрошу тебя объяснить мне настоящую причину диссидентства среди... Бене Джессерит.
Одраде позволила себе улыбнуться. Со сменой языка изменилась вся личность Ваффа, все его поведение. Он повел себя в точности, как следовало ожидать. Сам переход на этот язык гасил любые его сомнения. Она ответила с равной доверительностью.
— Глупцы боятся, что мы можем взрастить еще одного Квизатца Хадераха! Вот почему некоторые из моих Сестер выступают против.
— В подобном больше нет нужды,— сказал Вафф.
— Господь не посылает дважды подобного послания,— ответила она.
Это было то самое, что Вафф часто слышал на своем языке. Он больше не думал, насколько же странно, что женщина может произносить такие слова. Знакомый язык, знакомые слова — этого было для него достаточно.
— Восстановила ли смерть Шванги единство среди членов Ордена? — спросил он.
— У нас есть общий враг,— сказала Одраде.
— Преподобные Черницы!