— «Человек — это всего лишь камешек, роняемый в пруд»,— процитировала она ему из его собственных верований.
Вафф сделал дрожащий вдох. Она говорила правильные слова, но что таилось за ними? Они больше не звучат правильно, когда исходят из уст женщины повинды.
Непроизвольная дрожь прошла по Одраде, вызвав взгляд тщательно замаскированного удивления у бдительных Сестер-охранниц. Эта дрожь не была запланированной частью игры.
«Почему я в этот момент думаю о словах Тирана?» — подивилась Одраде.
Одраде быстро произнесла про себя литанию против страха, и за это время Вафф явно пришел к решению.
— Вы бы нам это навязали,— сказал он.— Но вы не знаете, какие силы есть у нас в запасе на такой момент,— он приподнял свои рукава, чтобы показать то место, где были спрятаны дротики,— это всего лишь детские игрушки по сравнению с нашим настоящим оружием.
— Орден никогда в этом не сомневался,— сказала Одраде.
Между нами возможен вооруженный конфликт? — спросил он.
— Выбор за вами,— ответила она.
— Почему вы провоцируете нас на применение силы?
— Есть те, кто был бы очень счастлив видеть, как Бене Джессерит и Бене Тлейлакс вцепятся друг другу в глотку,— сказала Одраде.— Наши враги будут счастливы вмешаться в это, чтобы подобрать все кусочки после того, как мы в достаточной мере ослабим друг друга.
— Ты приводишь довод за доводом, но не предоставляешь моему народу возможностей для переговоров! Может быть, твоя Верховная Мать не дала тебе полномочий вести переговоры!
До чего же соблазительно было вернуть все назад, в руки Таразы,— именно так, как того хочет Тараза. Одраде взглянула на Сестер-охранниц. Их лица были масками, за которыми ничего нельзя угадать. Что они на самом деле знают? Поймут ли они, если она пойдет наперекор распоряжениям Таразы?
— Есть ли у тебя такие полномочия? — настаивал Вафф.
«Благородная цель,— подумала Одраде.— Наверняка Золотая Тропа Тирана демонстрирует по меньшей мере одно качество такой цели».
— У меня есть такие полномочия,— сказала она. Высказанные вслух, эти слова стали правдой. Приняв такие полномочия, она сделала для Таразы невозможным отрицать их. Одраде понимала, конечно, что ее собственные слова заставляют ее идти курсом, отклоняющимся от последовательных шагов замысла Таразы.
Одраде взглянула на Сестер-охранниц.
— Останьтесь здесь, пожалуйста, и последите, чтобы нас не тревожили.— Ваффу она сказала: — Мы можем с тем же успехом устроиться поудобнее.— Она указала на два песьих кресла, стоящих под прямым углом друг к другу в разных концах комнаты.
Одраде подождала, пока он усядется.
— Нам сейчас требуется степень искренности, которую дипломаты редко себе позволяют. Слишком много сейчас лежит на весах.
Вафф странно на нее поглядел. Он сказал:
— Мы знаем, что раскол проник до самых высших ваших советов. Кое-кто осторожненько к нам подъезжал. Не часть ли этого твоя...
— Я верна Ордену,— сказала она.— Даже те, кто заигрывал с вами, не имеют другой верности.
— Это еще одна уловка...
— Никаких уловок!
— Бене Джессерит без уловок никуда,— обвинил он.
— Чего вы боитесь?
— Может быть, я узнал от тебя слишком много, чтобы вы позволили мне остаться в живых.
— Не могу ли я сказать то же самое о тебе? — спросила она.— Кто еще знает о нашем тайном родстве? Здесь с тобой говорит не женщина повинды!
Она не без тайного страха осмелилась употребить это слово. Вафф был явно потрясен. Ему понадобилась длительная пауза, чтобы оправиться. Сомнения, однако, оставались, потому что она в нем их посеяла.