Темно. Стучат колеса, по купе плавают сполохи фонарного света, проникающего сквозь окна вагона. Вспотевший во время сна — влажный воротник рубашки неприятно прилипал к шее — Андрей слез с полки, надел туфли. Приснившийся сон почти стерся из его памяти, осталось только смутное ощущение какого-то пережитого ужаса.
Поезд подъезжал к станции.
Странно, что проводник не включает свет. Андрей вышел в коридор — тот был пуст. И тихо, словно он единственный пассажир.
Андрей пошел по коридору. Вскоре он заметил, что в некоторых купе, двери которых открыты, на полках спят пассажиры.
Но ведь это конечный пункт прибытия, он точно помнил.
Андрей заглянул в одно из купе. Там в полутьме на верхней и нижней полках спали, накрытые одеялами, мужчина и женщина. Они лежали тихо, словно мертвые.
Преодолев себя, Андрей наклонился к женщине, прислушался и уловил ее дыхание. Мужчина наверху тоже едва слышно дышал.
Но почему же они спят?
Андрей потормошил их. Они не просыпались.
Он вошел в следующее купе, в котором спали девочка лет десяти, толстая пожилая женщина и старик.
— Эй, поезд пришел, вставайте! — крикнул он. Никто не просыпался.
Он снова крикнул.
Переходя из купе в купе, он будил и кричал. И пугался собственного крика, потому что чувствовал, что пытается разбудить мертвецов. И что-то странно неприятное, нехорошее витало в этом густом темном воздухе поезда, над этими неживыми спящими людьми, и над ним, Андреем.
В одном из купе Андрей задержал взгляд на спящем мальчике лет десяти. У него было такое лицо, словно там, во сне, ребенок чего-то страшно боялся.
И тут Андрей понял: его собственный, только что приснившийся, сон перешел границу реальности. И находится сейчас здесь, рядом с ним, в этом вагоне и снаружи его. Везде. Сбылось давнее предчувствие, что когда-нибудь один из приснившихся кошмаров продолжится после пробуждения…
Чувство неизбывной, какой-то запредельной, неземной силы тоски, какая бывает, наверное, только в момент рождения или смерти, заполнило все его существо.
Мальчик что-то сказал во сне. Наклонившись, Андрей прислушался и уловил едва слышное прерывистое дыхание спящего существа, увидел дрожь маленького тела. Ребенок лежал в беззащитной позе младенца, зажав между коленями руки, крепко стиснув — словно зубы — глаза.
«Что же делать?» — услышал он глухо где-то в себе. Андрей встал. Но тут же, посмотрев внутрь себя и одновременно куда-то гораздо дальше, он снова склонился над мальчиком, взял его тонкую руку в обе свои и горячо, радостно зашептал ему в ухо:
— Не бойся, я тут, рядом. Вот он я, здесь… Я всегда буду с тобой. Слышишь? Я не уйду. Я рядом. Я с тобой. Я буду с тобой, даже если уже все равно. Слышишь?
Поезд прибыл.
На улице, в марте, я встретил двух школьниц, класс десятый — одиннадцатый. Войдя в магазин, я почувствовал их взгляд. Я покупал кепку, а они стояли сзади, заглядывали в зеркало, смеялись. В помещение проникало солнце, и одна из продавщиц, сложив ноги, сидела на подоконнике и смотрела в окно. Пожалуй, все в этом магазине смотрели в окна, за которыми тихо шумела весна.
Девушки за спиной хохотали. Моя досада перешла в смущение, потом я оглянулся — их лица сверкнули на солнце как две капли воды. Из-за них я ничего тогда не купил. Выйдя на улицу, я почувствовал себя забытым. А девушки шли впереди, болтая о своем, у них были маленькие цветные рюкзаки: точь-в-точь школьницы, последний класс, шестнадцать лет.
В моей сумке лежал букет нарциссов для женщины, директора фирмы, заказавшей мне рекламный клип. Конечно, если бы я нес букет жене, я бы не подарил его девчонкам.
Я разделил цветы пополам, догнал школьниц. Их веселое недоумение быстро перешло в спокойный проницательный интерес. Я что-то говорил им, бессмыслицу, ведь я давно не знакомился ни с кем вот так запросто, на улице. Казалось, они понимали меня, особенно одна, повыше ростом, в светло-зеленом пальто, с пушистыми распущенными волосами. Мне нравилась ее улыбка — чуть искривлена вправо и белые, слишком белые зубы.
Мы шли втроем, солнце слепило глаза. Я был старше их лет на десять.
Найдя кафе, мы устроились за столом. Девушка с улыбкой сидела изысканней — ровно, положив один локоть на стол, сведя колени и черные туфли вместе и приподняв подбородок, а ее подружка, сплетя поджатые под стул ноги, чаще улыбалась и мягко, как кошка, поводя головой вправо-влево, говорила, растягивая окончания слов, о завтрашнем празднике рок-н-ролла, о том, что в Аптекарских огородах открывается новый сад, и о грибах — когда принесли пиццу и ананасовый сок — о том, что она обожает такую вкуснятину как лесные грибы.
— А пиво вы любите? — вдруг нелепо спросил я.
— А как вас зовут? — спросила девушка в зеленом пальто, мы рассмеялись и узнали наши имена.
Конечно, если бы не начались мои серьезные разногласия с женой, я бы не позвонил ей. Конечно, нет.
Ее звали Лена.