— Ему помощь нужна. Понимаешь, Нэйси с Алисой ушли на завод, Обрез пошел за ними и сам попался, а Дэннер пошел выручать Обреза... – Каждое слово приходилось буквально выталкивать, но я не сдавалась. – Их всех надо спасать... Дэннера оборотень укусил...
— Я видел, – сказал Горислав и протянул руку. – Прости... – Ладонь легла мне на грудь – сердце успокоилось. – Так-то лучше.
— Благодарю, – сказала я, с облегчением распрямляясь. – Он не справится один.
— Ты права. – Горислав поднялся. – Идем.
— Куда? – вскочила я.
— В Храм. Через лес нам не пройти.
— А зачем...
— Увидишь.
Я кинулась следом за ним, и тут увидела на обочине дороги женскую фигурку. Жива?..
— Горислав, погоди!
— Идем! Да куда тебя...
Но я свернула с дороги, перебежала проезжую часть, склонилась над женщиной. Она лежала лицом вниз и, кажется, еще дышала. Я осторожно перевернула ее на спину и узнала пианистку из бара. Женщина приоткрыла глаза, губы шевельнулись.
— Что?.. – Я наклонилась к самому ее лицу, изо всех сил стараясь разобрать тихий невнятный шепот.
— Она... она сбежала... – услышала я. – Ее надо найти...
— Кто сбежал? – Руки мои привычно исследовали тело на предмет повреждений. А вот и рана – огнестрельное в брюшную полость. Здесь так просто не поможешь.
— Найдите ее...
— Горислав, ее надо в госпиталь отнести. Здесь недалеко – вон он, за ротондой, видишь?
— Я знаю. Отойди. – Старец присел рядом, провел руками по животу раненой. Подхватил на руки, поднялся.
— Я думала, ты лечить можешь.
Горислав покачал головой.
— Такое мне не вылечить. Я только остановил кровотечение.
— Тогда идем скорее.
И мы снова побежали, на этот раз в сторону госпиталя.
Дэннер
Дверь вылетела с одного удара.
Картина, открывшаяся мне, поражала своей жестокостью, и все мои недавние размышления моментально показались наивными и в корне ошибочными.
И в этом, скажешь, люди виноваты?!
Селиванов, ты идиот, вот что я тебе скажу. Лучше вообще не думай – нечего тратить драгоценное время на то, что тебе не дано от Природы.
Обрез, связанный по рукам и ногам, висел вниз головой, притянутый ремнями к потемневшей от времени потолочной балке, одежда на нем была изорвана, кровь из многочисленных ран тяжелыми градинами капала на пол. Висел он так явно давно, судя по вздувшимся на лбу и висках жилам и багровому цвету лица. Мой старый знакомец Волейнар в волчьем обличье сидел в углу и зализывал рану на боку, нанесенную моим ножом, а рядом с Верретом стоял здоровенный бородач с каким-то острым крюком в руках.
— Явился, – хрипло, но довольно констатировал Волейнар, щуря на меня хищные желтые глаза. Добро пожаловать.