— Потерпи, – сказал я, возвращаясь в подъезд за оставленной аптечкой. Она кивнула и улыбнулась мне.
Я вдруг понял, почему всегда так старательно оберегаю женщин и детей. Надо же, в жизни об этом не задумывался, наверное, если бы случилось, долго бы гадал, а ответ – он простой. Настолько простой, что даже смешно.
Это же наше будущее. Женщины и дети. Мужчины нужны, но они сильнее. И следующее поколение – не нам растить. Женщинам. Я все же безумно хочу, чтобы человечество выжило. Любой ценой. Не одним же тварям на этой земле быть. Это было бы как-то совсем уж грустно. А для чего-то же мы, люди, здесь есть. Что, если как раз для этого? Что скажете?..
— Вы о чем? – спросила Майя.
Кажется, последний вопрос я нечаянно озвучил. Ну, да и ладно, будет, чем отвлечь девочку от боли.
— Я про человечество, – пояснил я, – устраиваясь сбоку от Майи, натягивая перчатки и вскрывая упаковку с иголками-нитками. Положил рядом, принялся осторожно промывать рану. Майя застонала. – Зачем мы здесь?
— Чтобы было равновесие? – ухитрилась выпалить Майя, между двумя моими движениями и снова плотно сжимая губы. Я отвинтил крышку антисептика.
— Наверное. Я тоже так считаю. Должен же кто-то это сделать, правда? Не твари же...
— Что – это?.. Ой!.. Больно...
— Прости. Придется потерпеть. Возродить Природу... Где это тебя так?
— Мечом. Когда бой был... Ай!.. А я побежала вас... пре-дупредить... скоро... скоро к вам люди придут... Ой!.. Дэннер...
Я медленно отвел руки от раны и поймал ее взгляд.
— Я знаю. Этого и следовало ожидать.
— Знаете?! – Майя изумленно распахнула глаза.
— Догадывался, – исправил я. – Майя, скажи... а та женщина, которую я убил – кто она? Она была очень на тебя похожа, я даже решил, было, что это ты. Правда, сейчас, вот, разглядел тебя при свете получше, и в дальнейшем ни за что бы не спутал... – Я тряхнул головой. – Но дело не в этом. Я считал, что ты нас предала. Прости меня, девочка.
Было стыдно. А Майя улыбнулась.
— Ничего. Так и было задумано. Я пыталась вас предупредить, но меня заперли. А она – она моя младшая сестра.
— Кто? – удивился я. – Ты же человек.
— Человек. Она мне не по матери сестра. Просто – ее делали с меня. Из моего биоматериала.
Последнее, что я читал про понятие «биоматериал», с двенадцатилетней девочкой ну никак не вязалось. Наверно, увидев мой вопросительный взгляд, Майя поспешила разъяснить.
— Понимаете, искусственные люди делаются с настоящих. Берут ДНК, а дальше – растят. В капсуле с амниотической жидкостью, как детей. – Она перевела дыхание. Я снова взялся за работу. – А потом те, чей биоматериал лег в основу, зовутся старшими братьями и старшими сестрами. У вас так не делают?..
— Нет, – только и выговорил я. – У нас как-то... естественным путем справляются. – Майя снова вскрикнула и поспешно закусила губу, сцепив руки замочком за спинкой кровати, чтобы мне не мешать. Умница. Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается. Ну и дела-а... и как им самим не противно так над людьми издеваться?.. Лично у меня возникло какое-то необъяснимое, но стойкое отвращение ко всему этому «искусству». Не знаю даже, почему.
Хотя интересно, конечно, но как-то... Я бы, к примеру, не смог, скажем, полюбить ненастоящего человека. Просто не могу себя заставить воспринимать их как людей. И тут же – передернуло при воспоминании о резне в штабе охотников. Они, видимо, точно так же их за людей не считают. Но, чтоб мне провалиться, зачем тогда?! Сколько сил потрачено для создания жизни, сколько времени, сколько ресурсов – уж, наверное, немало!.. Это же чудо, поистине удивительное научное достижение!.. И так разбрасываться... Могли бы дальше как-нибудь развить, чем штамповать недолюдей в промышленных масштабах. Или им и так нравится?..
Ага, вот поэтому и противно. Жестоко.
— Мы... ой... мы не можем естественным, – пояснила Майя. – Для этого... ах... здоровье нужно, понимаете, Дэннер?.. Мы же... у-уй!.. мы же под землей живем, и питаемся плохо. У нас норма гемоглобина в крови знаете, сколько?
— Сколько? – заинтересовался я, прекращая злиться на подземных жителей за жестокость.
— Шестьдесят три единицы.
— Что?! Но это смертельно.
Майя кивнула.
— Смертельно. Поэтому и выживает очень мало. А уж выносить ребенка – почти недостижимая роскошь.