Да, картиночка та еще. Мелкие твари окружили крупную и всей стаей – голов сто, не меньше – ее атакуют, а она вертится, недовольно орет и отбивается крыльями.
— Пошли! – дернула меня Нэйси.
И одна тварь таки достала «воробья». Преодолев защиту крыльев и костяного гребня на голове твари, она стремительно метнулась в атаку – ей помогала ее природная нескоординированность. Она ей помогала, она же ее и погубила. С разлета тварь врезалась длинной острой мордой в глаз «воробью», высвободилась, упираясь всеми четырьмя лапами, взлетела и – не успела уклониться от удара огромного крыла. А нас с Нэйси потоком воздуха швырнуло через перила, в реку.
Крик «воробья» был слышен даже сквозь толщу воды, в которую мы погрузились. Надо скорее на поверхность – слопают ведь. Здешняя часть реки наверняка кишит самыми разными тварями. Впрочем, если так – то мы уже не успели. Но ведь попытка – не пытка, так же?..
Я вынырнула, отфыркиваясь, вытащила Нэйси, которая так и не отпустила мою руку – ей было тяжело плавать с поврежденной ногой.
— Быстрее!! – немедленно завопила Нэйси, отчаянно гребя к берегу – бесполезно. Течение подхватило нас и вынесло на середину реки. Настолько сильное, что бороться с ним не получалось, и мы, разбитые, оглушенные, едва удерживались на воде. – Она взлетает!!
Тварь и правда расправила крылья, разбежалась и оттолкнулась.
Мост с грохотом и плеском обрушился, круша ветхие заводские корпуса, твари с криком прыснули в разные стороны.
Тут сзади догнала волна, и нас швырнуло вперед. Моста мы больше не видели.
Дэннер
Сделалось светлее. Я поглядел на небо и удивился еще больше.
Облака таяли, истончались, расползаясь рваной серой ватой, будто кто-то на них вылил банку растворителя. Во всяком случае, впечатление складывалось именно такое. Дождь кончился.
А, к черту облака. Надо спасать Майю.
Я бегом кинулся через полянку напротив участка по мокрой траве, мимо светло-желтой стены корпуса. Перебежал улицу, торопливо всунул ключ в дверь подъезда. Никого вокруг не было. Исчезли даже животные. Не лаяли собаки, не ржали лошади. Тварь летела за мной, звала протяжным клекотом – будто провожала.
Майя по-прежнему лежала у стены. При виде меня она приподнялась и мотнула головой, стараясь прийти в себя.
— Дэннер?.. Это вы? А куда все подевались? Тихо...
— Не двигайся. – Я уложил ее обратно, вытащил нож и осторожно распорол боковой шов на платье. Заскорузлая от крови ткань поддавалась с трудом. Проступили свежие алые пятна. Майя вздрогнула и поморщилась. Застонала, когда я вылил на рану флакончик перекиси – больше нечем было отмочить прилипшую кровавой коркой ткань. Руки слаженно выполняли привычную работу. Для них что убивать привычно, что исцелять. Им все пофигу. – Потерпи.
Она кивнула.
— Спасибо вам.
— Да замолчи уже. Сколько можно благодарить за погром в родном городе? – Я постарался улыбнуться ей. – А, Майя?
Она отвернулась, подняв руку и закусывая кулак, чтобы не застонать.
— Это не погром. Это – революция.
— Я уничтожу врага ради тебя, револю-уци-ияа-а, – рассеянно запел я, извлекая из аптечки стерильные перчатки. – Милая, ты точно в порядке?.. Температура не поднялась, нет?.. Первое апреля, вроде, было уже. Или у вас другой календарь?
— Не смейтесь. Вы, правда, нам очень помогли.
— Вот и хорошо. – Я решил не спорить. Нечего ей силы тратить.
— А почему мы в подъезде?
Я выругался. Надо же, совсем забыл про ключи. Старею. Или мне так хотелось думать, что они у Ласточки?..
— Потому что я идиот. Прости меня. – Я поднялся.
В квартире никого не было. А Ласточка при всем желании не могла выйти через закрытую дверь. При всем моем уважении, люди сквозь стены ходить пока что, не умеют. До сих пор не научились.
Я перетащил Майю на кровать – черт возьми, легкая, точно котенок. Она все же не удержалась, застонала – наверное, слишком резко опустил.