— Решили, что попали в детскую сказку, где добро побеждает зло? Дурачьё! Таким, как вы, не выжить в реальном мире! — успокоившись, Джек добавил: — Природа испокон веков служила людям. Мы берём её дары и строим своё будущее. У меня множество проблем, и только деньги могут их решить. Разве любить себя — это плохо? Жизнь у нас одна, и в ней нет времени для моральных стенаний.
Взяв пистолет обеими руками, Момо вспомнил своё самое любимое лакомство — землянично-ореховый торт. Мама всегда делала его круглым, с большим количеством ягод, а в тесто добавляла ванилин и марципан.
Килвуд вытер вспотевшую ладонь о пиджак.
Момо вспомнил отца, который отлично разбирался в кузнечном деле. После года тренировок Йошисада получил из его рук свой первый и единственный широкий меч с выгравированным на эфесе словом «семья».
Противники выстрелили одновременно.
Дробь зацепила плечо подростка, а Джеку пуля вошла в живот.
— Сука! — Килвуд рухнул на колени и, сжав зубы, попытался надавить на спусковой крючок, но Момо оказался быстрее.
Главарь лесорубов завалился на бок и смолк.
Йошисада осторожно приблизился к телу. Какое-то время он стоял весь напряжённый, как пружина, а поняв, что Килвуд мёртв, разжал ладонь с пистолетом и рухнул на колени.
Месть свершилась, но, смотря на свои руки, подросток презирал себя, ненавидел. На душе скребло, к горлу подкатывала тошнота — он стал убийцей. Как теперь жить дальше?
— Неужели, чтобы стать счастливым, нужно забирать жизни у других? — Слёзы медленно катились по щекам Момо и падали в грязь.
Услышав шум, Йошисада обернулся. К нему шли Чен, Сазуки и Анэ.
— Мы сделали это! — Чен поднял вверх обе руки.
— Сделали что? — Момо, превозмогая боль в плече, поднялся и хмуро посмотрел на каратиста. — Убили кучу людей? — Его глаза блестели от слёз.
— Да что с тобой такое? — Анэ охватило внезапное раздражение. — Ещё вчера ты плакался на тяжёлую судьбу и говорил, что ради спасения леса готов на всё, а теперь ты плачешь из-за убитых браконьеров⁈
— Полегче, Анэ, — Чен дёрнул чародейку за рукав. — Он ещё ребёнок.
— Да, люди творят зло, но… — Момо ещё раз взглянул на труп Килвуда, — у каждого есть на то своя причина. Этот человек говорил о каких-то проблемах.
— Держи, — Сазуки протянул Йошисаде целебное зелье. — Если будешь часто задумываться о чувствах врагов, в один прекрасный день потерпишь фиаско. Что бы ни произошло в жизни Килвуда, он встал на преступный путь и поплатился за это.
— Ты такой чёрствый. — Момо с лёгкой опаской посмотрел в холодные глаза наёмника. — Что с тобой произошло?
— Я видел столько зла, что тебе и в кошмарах не снилось. А когда убили моего дедушку, я и сам умер, — Нагинава вскинул голову, будто хотел увидеть в сером небе образ деда. — Хочешь совет? Не разбазаривай себя на жалость. Не успеешь и глазом моргнуть как опустеешь, и первые, кто пострадает от этой пустоты, будут самые близкие тебе люди.
— В особняке Волтера Коулера я впервые убил человека, — сказал Чен. — Он был прихвостнем Шурена Накамуры. Меня, как и тебя сейчас, разрывали муки совести, ведь никто из нас не вправе лишать жизни другого, но утром в Зеладане ко мне подошла Зико и поблагодарила за спасение. Нет ничего ценнее жизней близких людей. Ты молодец, Момо. — Лу потрепал мальчугана по волосам, ещё больше их взъерошив. — Ты не только спас лес, но и почтил память отца и матери — этим стоит гордиться.
Анэ стояла поодаль и наблюдала, как Сазуки и Чен пытаются не дать мальчишке опуститься в глубины отчаяния. Момо ещё утром был невинным ребёнком, а сейчас посадил на свою душу первое тёмное пятно. Поддержка старших ему очень нужна, но почему тогда она стоит, как бездушная статуя, не в состоянии проронить ни слова, а взгляд всё чаще останавливается на Сазуки? Этот хладнокровный убийца, чьё сердце, казалось, источает лишь ненависть, пытается помочь ребёнку. Значит, крошечный огонёк любви в нём всё ещё горит, что бы сейчас он ни говорил.
Сазуки, погрузившись в думы, стоял, сжимая рукоять катаны. Он убил много бандитов. Убивал, даже зная, что у них были семьи — хладнокровно и без лишних слов. Наказание, думал Нагинава, должно настигать человека всегда, если тот совершил зло. Прикрываться благими намерениями, трудной жизненной ситуацией или ужасным прошлым может только слабак, а такие прощения тем более не заслуживают. Не покидали голову парня и мысли об Анэ. Она дерзкая, нахальная, колкая, но, похоже, внутри неё сидит маленькая девочка, нуждающаяся в защите. Какие же тайны хранит её душа?
— Ну что, пойдём? — Чен похлопал Йошисаду по спине. — Девочки нас потеряют.
— Возвращайтесь без меня, — ответил поникший Момо и отошёл от друзей.
Чен пытался убедить его, напомнил об осах, механоидах и сбежавших лесорубах, но тщетно. Сазуки попросил оставить Йошисаду в покое и двинулся в сторону избы.
— Мы будем тебя ждать, слышишь? — сказал Чен подростку. — Ты наш друг.
Оставшись в одиночестве, Момо разлёгся на траве и посмотрел на двух резвившихся в небе птиц.
«Какая судьба мне уготована? Что делать теперь? Пожалуйста, папа, мама, дайте совет».
Одинокий луч Тауроса, как копьё, пробил в тучах брешь и упал на лицо подростка. Момо не смог сдержать улыбки и слёз, ведь впервые за три года ощутил тепло небес. На секунду ему показалось, что его щёки гладят нежные руки матери, а шелест листвы превратился в её убаюкивающий шёпот.