Сазуки уклонился от удара ножом, зацепившись за поручень в верхней части кабины, перехватил вооружённую руку лесоруба и дёрнул её изо всех сил на себя. Выбросив мужчину из машины, наёмник снова потянулся к ножнам.
Амбал умолял пощадить, но катана впилась ему в живот, а Сазуки с чувством выполненного долга ухмыльнулся.
Момо преследовал Килвуда и ещё одного лесоруба. Мчался без устали по скользкой грязи, огибая трухлявые пни и глубокие ямы — он не мог допустить, чтобы человек, повинный в смерти его родителей, сбежал.
Добравшись до глухой затопленной чащи, беглецы остановились — рисковать жизнью никто из них не хотел.
Момо, несмотря на усталость, крепко сжимал рукоять меча.
— За что ты убил моих родителей? — крикнул он в спину Килвуду.
Джек и его спутник обернулись.
— О чём ты? — нахмурился главарь лесорубов. — Помнится, два или три года назад мы грохнули в этом лесу двух лесников. Это были…
— Мои отец и мать. — Подростка затрясло от злости. Он вспомнил, как семья в последний раз собралась за столом: мама с лучезарной улыбкой кормила пернатых хлебом и пшеном, отец оживлённо рассказывал весёлую историю — его смех звенел где-то в глубинах памяти и медленно сменялся прощальным хрипом.
Килвуд оставался хладнокровным:
— Эти умалишённые заявились в лагерь, тыкали в моих людей ружьями и бормотали о душе планеты.
— За что ты их убил? — Момо не сводил с подонка глаз, лишь изредка поглядывал на обрез в его руке.
Килвуд понимал, что мальчугану не терпится пустить в ход клинок, и это забавляло.
— Я не собирался марать руки. Я хотел им заплатить, но когда разговор зашёл о деньгах, чокнутая баба чуть не пристрелила меня. Мой человек вовремя обезвредил её и взял в заложники. После мы решили сыграть в игру, так, для смеха, — сказали твоему папке, что если он доберётся до речки, мы оставим его жёнушку в живых. Ему немного не повезло.
— Что ты сделал с моей мамой, подонок?
— Ну… сам понимаешь, в лагере одни мужики, и они без женщин месяцами. Бросил я её в барак, а мои парни перестарались — задушили бедняжку.
Момо вспоминал слова родителей, и в душе всё переворачивалось наизнанку от кипящего гнева. Людская алчность не знает границ и рушит всю красоту вокруг. Даже человеческие жизни для этого подонка ничего не значат. Он принёс зло в это место и забрал тепло, что хранила семья лесников. Нет ему прощения!..
— Этот лес бесценен! — прокричал в слезах Момо. — Мои родители понимали это!
— У всего есть цена, — лишь усмехнулся Килвуд. — Что касается леса, то в нём нет ничего особенного.
— Думаешь, дожди здесь льют просто так?
Килвуд вспомнил, как билась в резервуаре в агонии девочка Бара, вспомнил слова профессора Курогавы и задумался.
— Не тратьте время, босс, — амбал потянулся за пояс.
Момо скрылся в кустах за секунду до выстрела.
— А ну стой, щенок! — крикнул здоровяк и пошёл за подростком, раздвигая ветки и держа пистолет наготове.
Йошисада вскочил из зарослей и без раздумий рубанул мечом. Посмотрев на упавший в грязь ствол своего несостоявшегося убийцы, он вспомнил, как отец учил стрелять его по бутылкам.
— Эй! — прокричал Килвуд, сжимая обрез. — Выходи, и давай покончим с этим!
Момо убрал меч в ножны, поднял пистолет и уверенным шагом вышел к заклятому врагу. Больше он не намерен бегать и прятаться. Сазуки и остальные сделали всё от них зависевшее, и теперь Йошисада либо покончит с Килвудом, либо достойно умрёт сам.
— Я хочу спросить только одно, — Джек шагнул вперёд, — ты и твои друзья уничтожили мой лагерь ради мести? Ради этого чёртового леса⁈
— Может… для тебя он всего лишь один из лесов… — Момо говорил тяжело из-за стоявшего в горле кома ненависти. — Но тут жила моя семья, а ты… всё уничтожил. Ты не просто браконьер… ты чудовище, ещё более мерзкое, чем ядовитые жала.
Килвуд не мог поверить — молодёжь, сорвавшая его планы, не работает на Курогаву. Возможно, они даже не наёмники. Но зачем людям с такими навыками помогать какому-то сыну лесников? Осознание того, что он стал жертвой каких-то дурных проходимцев, вызвало истерический смех: