— Ну-ну, — покачал головой Лихое Приключение, — гляди не просчитайся, рыжие они, это, неспокойные. А если это баба, да еще на выданье, то жди беды.
— Тьфу на тебя, — откликнулся старец и сделал очередной ход.
Следующие несколько минут партнеры играли молча, сосредоточенно разводя фигуры по доске. А подлунный мир безмятежно спал, окутанный негой в преддверии бури.
— Так рыжую на кон не ставишь? — Прищурился Лихое Приключение.
— Далась она тебе, право.
— Да, я на ней заработать хочу. Может у тебя старого какую послабинку отыграть. Вот, когда она тебя достанет, я её в земной мир по портальчику отправлю, а портальчик себе оставлю, авось сгодится.
— Да без проблем. По рукам.
И партнеры шумно схлестнули ладони.
А в поднебесной шквал прокатился, травку к земле приложил, вековые деревья в пояс согнул. Прокатился и опять тишина.
Лихое Приключение руку к доске поднес, фигурку передвинул и молвил вкрадчиво:
— Шах, Случай Иванович!
От неожиданности противник подпрыгнул, отваливаясь от доски.
А в поднебесной гром среди ясного неба громыхнул, молния сверкнула и опять тишина.
— Лихо ты, сосед, заворачиваешь, — и старик хлопнул в ладони, — А принеси-ка нам вкусно выпить и знатно закусить, — скомандовал он, появившемуся прислужнику. И, любуясь на доску, изрек: «Красивая комбинация!».
Между тем прислужник наполнил бокалы, и игроки пригубили нектар живительной влаги.
— Расторопно нападаешь.
— Так ведь у вас учусь, Случай Иванович.
И беседа как река потекла своим руслом.
***
А в поднебесной я проснулась в один миг, не то от грохота, не то от состояния внутренней тревоги разбудило. Утро раннее солнечное, но холодное. Ни ветерка, ни дуновеньица, ни птицы не поют, ни ветка не колыхнется. Все застыло в настораживающем молчании.
— Здравствуй, утро новое, день добрый, земля приютившая, и я любимая, — изрекла я, чтобы хоть как-то нарушить эту звенящую и пугающую тишину.
С ходу попыталась растолкать притулившегося рядом со мной черта. Свернувшись калачиком, он ни как не хотел просыпаться, хоть и подрагивал бархатным пятачком.
Облако же вообще расползлось и растеклось по траве, по кустам, по закоулочкам, явно изображая из себя утренний туман. Как его собрать и малость сгустить, а может даже и разбудить. Мозг мой как не напрягался умных мыслей не выдал. И пришлось мне новый день начинать в гордом одиночестве средь спящего царства. Поозиравшись по сторонам, я услышала невдалеке журчание веселого ручейка и поспешила к нему, вкушая непередаваемое удовольствие обмена живым словом.
— Привет, ручей! — Еще с пригорка пропела я, — какой ты прозрачный и говорливый.
— Буль-буль, — ответил ручей.
Я с наслаждением зачерпнула целую пригоршню холодной воды и с шумом опрокинула себе на лицо.
— Ух ты, какая холодная, б-р!
— Б-р-бр-р-бр!
Рассмеявшись, я начала умываться и приговаривать присказку: «Водица-водица, умой мое лицо, чтоб глазки горели, чтоб зубки блестели, чтоб коса хорошела, чтоб я молодела!»
— Шил-шил-шил, — заструилась вода.