– Папа уже?…
– Нет.
– Ты ведь ему?…
– Конечно, не скажу.
Джас кивнула, приготовила себе чай, а потом и спрашивает, хочу ли я подогретой «Рибены». А это как раз моя самая любимая фруктовая вода.
Только она никак не рифмуется ни с Рождеством, ни с Санта-Клаусом. Я ответил просто «да», никаких вам «пожалуйста». Потому что еще злился на нее – во-первых, за вранье, а во-вторых, за то, что затеяла что-то без меня. А Джас подсела к кухонному столу и говорит:
– Прости, пожалуйста.
Я сказал: «Да ладно», а сам еще не простил. Обидно было, что она так быстро успокоилась. Как будто сказала одно словечко – и все в ажуре. Я вспомнил про Сунью и только сейчас понял, почему она не захотела надеть изолентовое кольцо. Она меня не простила, потому что я всего раз попросил прощения, а этого мало.
Меня так и тянуло выскочить из кухни, броситься сломя голову вниз по улице, потом вверх по холму – к ее дому, встать под окном Суньи и кричать: «Прости! Прости! Прости!» Пока она не глянет вниз сияющими глазами и не скажет: «Да ладно, пустяки». И по-настоящему простит меня. Но я же ничего этого не мог, вот и сидел у стола и ждал, что скажет Джас.
– Я влюбилась.
От неожиданности я поперхнулся «Рибеной» и всю футболку на груди залил. Джас похлопала меня по спине. Я отдышался и спрашиваю:
– В Лео?
Джас только кусала ногти. Я охнул, а она заерзала на стуле и выдавила:
– Что папа говорил… – глаза у нее наполнились слезами, – что папа тогда говорил в машине… Что Лео похож на девчонку… Что он гей… Никогда ему не прощу!
– Придется простить, – вздохнул я.
– Почему это? – Джас шмыгнула носом.
– Потому что он наш папа, – говорю.
А она:
– Ну и что?
Я опешил.
– Он наш папа, – повторил я. Не знал, что еще сказать.
– А мы его дети, – прошептала Джас.
Я не понял, к чему это она, и просто сжал ее руку. Такую холодную, худую.
– Когда папа бросил меня под дождем и укатил, я не пошла в школу. – Джас пристально разглядывала какое-то пятнышко на столе. – Я позвонила Лео, он смылся из колледжа и прикатил за мной. Мы весь день провели вместе. Так хорошо мне еще никогда не было! Про школу и думать не хотелось.
Я пододвинулся поближе, покачал головой:
– Школа – это важно. Очень важно. Мама говорила, хорошими отметками можно добиться всего, чего мы пожелаем. Мама говорила, что образование…
Джас оторвалась от пятна на столе и посмотрела мне прямо в глаза:
– Мама не живет с нами, Джейми.
Я хотел было снова напомнить про родительское собрание, про то, что, может, как раз сейчас мама собирает вещи и мечтает о том, как мы с ней встретимся. Хотел сказать: «Мама обязательно приедет. И будет ждать меня у школы, у англиканской начальной школы Эмблсайда, завтра ровно в три пятнадцать. Без Найджела». Но я не стал ничего говорить. Промолчал – в душе что-то шевельнулось, и мне вдруг стало страшно.
– Завтра пойду в школу, – сказала Джас. – Накатаю записку от папиного имени, и дело в шляпе.