— Al hotel Nacional de Cuba, por favor.[8]
— Si, señor…
Я откинул голову и закрыл глаза. Сюрприз удался.
Глава 7
Воскресенье, 26 марта. Утро
Гавана, Ведадо
Рита до того устала за день, до того измучилась, что заснула сразу, не ворочаясь полночи, как ей думалось поначалу, снова и снова переживая… разрыв?
Недоразумение же полнейшее! Причем, происходило всё, как в тягостном сне — и она слова не сказала, и Миша… Молча ушел.
С самого утра эта горестная сцена, этот тоскливый, гнетущий кадр вертелись в голове нескончаемым дублем. Они с Мишей как будто разошлись — безмолвно, одиноко…
А что было делать? Кричать? Ругаться? Оправдываться?
Девушка сжала губы. Ей каяться не в чем. Она в феврале — нет, в январе еще! — честно предупредила, что снимется в «обнаженке». Миша тогда улыбнулся, приятно и нежно, сказав, что будет гордиться своей женщиной, а другие пусть ему завидуют…
Рита запустила пальцы в гривку волос, рассеянно перебирая пряди. Может, повлиял неучтенный фактор?
Между девичьих бровок залегла складочка. Вероятно, Миша вспомнил тот давний декабрь, когда он спешил к Инне, радовался, а та раздевалась для Олега…
И вчера — та же самая картина! Как назло, прямо! Снова Гайдай, снова съемки… Только в роли Инны — другая актриса.
— Возможно… — вяло пробормотала Рита. Только ей от этого не легче.
«Сто-о-оп…» — задумалась она, порывисто напрягаясь.
А почему Миша вообще в асьенде появился? На съемки пришел, а не в отель?
«Старлетку» бросило в жар. Мучительное желание выгородить любимого — всё еще любимого! — достигло такого накала, что даже пересилило обиду.
«Может, он не знал, что это кино? — пронеслось в девичьей головке. — Ну, да! Все же разошлись — хлестать кофе или колу! Юпитера́ — за ширмой, операторские рельсы — за кроватью этой дурацкой… И Миша решил, что я с Олегом! Что я там… живу с ним⁈»
Рита застонала и спрятала лицо в ладонях. Да, именно так всё и выглядело. Недаром же чернокожий администратор в гостинице усиленно тряс своими кучерями: «Но, но, сеньора! Никто вас не спрашиваль, никто не приходиль!»
Да что толку… Девушка бессильно уронила руки на колени. Что теперь? Бегать, искать Мишу, лепетать оправдания? Еще чего…
Она даже звонить ему не станет! Радик в чемодане. На Кубе, хоть и с помехами, но берет… Нет.
Рита гибко встала, и прошла к окну, разбираясь в себе, заныривая в ту душевную муть, что всколыхнулась вчера и никак не осядет. Она вовсе не тешит глупую гордыню, она… Девушка раздраженно пожала плечами. Да боится она!
Боится не успеть сказать всё по радиофону, а если Миша не дослушает, если в ухо запикают частые гудки… Это будет конец.
И почему, почему именно ей нужно «спасать любовь», «сохранять семью»⁈ Что за пошлый долг?
Тяжко вздохнув, Рита поплелась в ванную. Стоя под душем, она равнодушно глядела на себя в запотевшее зеркало. Тоже мне, красавица выискалась…
Девушка с непонятным ожесточением терла мочалкой упругие груди, бока, живот… Для чего это всё? Для кого?
В расстроенных чувствах, она быстро оделась, и вышла в гулкий коридор. Заслышав веселый смех дочери, что позванивал за дверью Инкиного номера, Рита грустно улыбнулась. Ну, хоть у Юли все хорошо…
— Риточка! — выглянул Гайдай из-за двери в отдалении. — На минутку!
Гарина послушно двинулась на режиссерский голос.
[8] «К отелю „Насьональ де Куба“, пожалуйста» — «Да, сеньор».