Глава 1
Понедельник, 16 января 1989 года. Утро
Московская область, Щелково-40
— Пока, папусечка! — звонко прощебетала Юлька, подбегая и дотягиваясь губками до моей щеки.
Не покидая кресла, я ласково обнял дитё.
— Пока, Юльчонок.
Девочка резво затопала к дверям, шлепая не застегнутыми войлочными сапожками.
«До чего ж она у нас хорошенькая!» — засмотрелся я.
И коричневое школьное платьице, и задорный хвостик с пышным белым бантом, и даже октябрятская звездочка на лямке фартучка — всё Юле шло.
Пыхтя, первоклашка затягивала тугую «молнию», когда по лестнице поспешно спустилась Рита — одетая, накрашенная, но в тапках. Мимоходом чмокнув меня, она картинно застонала, набиваясь на жалость:
— Везет же некоторым… А мне еще целый час добираться!
— Зато — столица, — наставительно поднял я палец, — и табун поклонников.
Жена смешливо прифыркнула, накидывая короткую шубку.
— Время пленять прошло… — вздохнула она, не слишком, впрочем, печалясь. — Тридцать годиков!
— Подумаешь! — хмыкнул я. — Софи Лорен или… Джина Лоллобриджида как раз в тридцать и расцвели только. А ты из их числа.
Хотел сперва упомянуть не Джину, а Монику Белуччи, но вовремя вспомнил, что этой красотке всего двадцать пять, и она пока не слишком известна.
Рита молча обула изящные сапожки, и выпрямилась, рассеянно оглаживая вязаное платье. Ее губы то изгибались в туманной улыбке, то приоткрывались, словно не решаясь молвить заветное. Я с удовольствием наблюдал за девушкой — да, именно за девушкой, а не за молодой женщиной, пусть даже ухоженной и шикарной!
— Миша… — смущенно вытолкнула Рита. — Мы на днях… Я с Инной… Да, с Видовой. Инна сама позвонила мне… — она заторопилась. — В кафешку зашли, по запретному эклеру слопали… В общем… М-м… Инна привела Гайдая. И… Он зовет меня сниматься!
— Поздравляю! — сказал я удивленно и обрадованно. — Такую красоту надо обязательно запечатлеть.
Девушка зарделась.
— Я серьезно, Миш! — ее голос прервался от волнения.
— Так и я полон серьезности! — не сразу, но мне удалось выбраться из мякоти кресла. — Снимайся, конечно! Тем более, у такого режиссера. Пусть весь Союз увидит, какая ты у нас красавица! Да, Юль?
— Ага! — охотно поддакнула доча. — У мамочки ножки ровные, ты сам говорил! Помнишь?
— Стройные, — заулыбался я, мечтательно заводя глаза к потолку: — И восхитительно длинные!
— Да ну вас! — румянец нежно окрасил Ритины скулы. — Кроме ног от ушей надо еще что-то между ушами иметь. Талант, например. Иначе на экране выйдет не героиня, а функция!
— Риточка, — проникновенно заговорил я, — а кто сказал, что ты лишена способностей? Поверь мне, каждая женщина — немного актриса, это зашито в генах! У тебя когда пробы?
— З-завтра, — пролепетала «старлетка».
— Вот и расскажешь вечером, как тебя Леонид Иович хвалил!
— Ох, не зна-аю! — заныла Рита. — Я бою-юсь!
Пришла моя очередь тискать и ворковать.