Армия Карла XII. Золотой век шведской армии: читать начало книги онлайн

«Замысел Карла XI состоял в том, чтобы создать хорошо подготовленные вооруженные силы, которые бы отвечали ограниченным экономическим ресурсам Швеции. Решение было найдено королем в формировании т. н. indelningsverket, совершенно особенной, отличной от прежних времен системы призыва, содержания и обучения солдат, которая не имела аналогов в Европе.

Важным вопросом было содержание офицеров и солдат в мирное время. Проблема была решена за счет того, что офицерам предоставлялись казенные хутора, которые служили им жилищем и одновременно источником для получения доходов. Во многих случаях они также получали жалованье, формировавшееся за счет поступлений от определенного числа крестьянских дворов. Вместо того чтобы, как прежде, платить налог государству, которое затем выдавало жалованье офицеру, крестьяне должны были теперь выплачивать налог напрямую офицеру, жившему в их местности. Indelningsverket может поэтому рассматриваться как децентрализованная система выплаты заработной платы. Децентрализация такого рода оказалась возможной, поскольку налоги по преимуществу все так же оплачивались натурой: зерном, мясом, маслом, яйцами и другими продуктами.

Проблема содержания солдат была решена таким образом, чтобы они становились профессиональными военными на определенное время. Их призывали в армию и обучали солдатскому делу, но в мирное время они занимались сельским хозяйством или ремеслом. Несколько крестьянских дворов образовывали роту, которая несла общую ответственность за обеспечение солдата и его семьи. Ротные крестьяне выделяли солдату участок земли и строили дом, в котором тот мог жить. Солдат обладал правом на определенное содержание в мирное время. Однако он также обязан был работать на ротных крестьян по их требованию. Аналогичным образом было организовано снабжение рядового состава и на флоте.

Основой indelningsverket был договор, заключенный государством с крестьянством во многих губерниях королевства. Ротные крестьяне самостоятельно проводили набор рекрутов в армию. После того как солдата призывали в армию и солдатский контракт подписывался как самим рекрутом, так и ротными крестьянами, необходимо было экипировать солдата. Оружие (шпага, мушкет, пика, патронная сумка) и материал для мундира получали из полка. Все остальное оплачивалось за счет ротных крестьян. Требовалось сшить мундир с пуговицами и подкладкой соответствующего тому или иному полку цвета, а также обеспечить солдата другими необходимыми вещами. Например, нужно было предоставить ему пару кожаных штанов и т. н. немецкие башмаки. Кроме того, солдату были необходимы выкрашенные в «правильный» цвет шерстяные чулки.

Солдат с усердием обучали воинскому ремеслу…

Введение новой системы формирования и содержания армии означало усиление взаимодействия гражданского общества и военных. Ранее солдаты призывались из деревни в армию с началом войны и отправлялись затем в поход, чтобы в большинстве случаев никогда более не вернуться домой. При системе indelningsverket солдаты в мирное время жили среди крестьян. В военные же годы на хуторе оставалась солдатская семья, которая своим существованием напоминала оставшимся о том, что где-то там далеко от Швеции шла война»[119].

В мае 1680 года король женился на датской принцессе Ульрике Элеоноре. Рёншильд принял участие в параде в честь августейшей четы[120]. С 1680 по 1687 год Карл Густав проводил эксперимент по переходу на новую систему комплектования и обучения в своем полку. Надо сказать, что Рёншильд достиг в этом больших успехов. Это подтвердили маневры 1687 года.

26 января 1689 года Карл Густав был произведен в чин полковника и назначен шефом Германского лейб-пехотного полка, а также комендантом крепости Ландскруна[121]. Серьезные изменения произошли и в материальном положении вновь произведенного полковника. Дело в том, что старший брат Карла Густава Юхан Адольф умер в 1680 году, а средний брат Аксель погиб еще в 1677 году в битве под Ландскруной. Все имущество перешло к единственному сыну Юхана Адольфа – Франсу Антону, но тот погиб под Клишовым в 1702 году в чине капитана лейб-гвардии пешего полка.

Таким образом, Карл Густав унаследовал поместья Грибенов, Гогенвардт и Виллерсхаузен. Старшая сестра Рёншлильда Катарина умерла в 1671 году, средняя, София Юлиана, вышла замуж за Пауля Ведига фон Борха, младшая, Маргарета, в 1676 году сочеталась браком с майором Андерсом Спаррфельдтом.

Получив в наследство большое состояние, Карл Густав смог занять достойное место среди высшей аристократии королевства. Впрочем, к удивлению многих, он продолжал скрупулезно заниматься подготовкой своего полка. Для офицеров регулярно проводились сборы, на которых полковой командир излагал историю военного искусства, фортификацию и другие столь необходимые им предметы. Бережное отношение к казенным деньгам стали притчей во языцех у окружавших Рёншильда чиновников. Однако полковник сумел сэкономить более 14 000 риксдалеров, пересмотрев ряд статей расходов своей части. Германский лейб-пехотный полк относился к числу наиболее привилегированных вербованных частей королевской армии. Его предшественником являлся германский батальон лейб-гвардии пешего полка, набранный по приказу короля Карла X Густава. С 1680 года полк стал самостоятельной единицей, имея права гвардии.

В 1692 году положение Карла Густава резко изменилось. Это было связано с приездом в Лунд короля Карла XI с начальником канцелярии Карлом Пипером, графами Бенгтом Оксеншерной и Нильсом Гюльденштольпе. Они присутствовали на маневрах полка и остались чрезвычайно довольны увиденным. В мае 1693 года Карл Густав был назначен шефом Северо-Сконского кавалерийского полка[122]. При этом еще с 1690 года он был военным советником и наставником принца Фридриха Гольштейн-Готторпского, племянника Карла XI[123]. Герцог Гольштейн-Готторпский являлся не только верным союзником шведского короля, но и его ближайшим родственником, как уже говорилось выше. Близость к герцогу означала близость и особое доверие короля Швеции.

Дело в том, что наиболее болезненной проблемой для Дании являлось решение шлезвиг-гольштейнского вопроса, причем прецедент был создан самими Ольденбургами. Король Кристиан III очень хотел выделить своему младшему брату какое-либо самостоятельное владение. Он не нашел ничего лучше, как поделить герцогства примерно на две равные части, предоставив одну из них своему брату – Адольфу-Фридриху, основателю Гольштейн-Готторпской династии.

В результате дробления земель между членами старшей и младшей ветви Ольденбургского дома, Шлезвиг и Гольштейн в 1544–1581 годах были разделены на т. н. «королевскую» и «герцогскую» части.

Гольштейн-Готторпскому дому принадлежали примерно 60 % территории Шлезвига с городом Шлезвиг, крепостью Теннинген и замком Готторп, а также крупный анклав в Гольштейне с городом Килем и островом Фемерн.

Собственно датским королям принадлежало около 32 % земель в Шлезвиге с городом Фленсборг и 38 % земель в Гольштейне. 10 % территории Шлезвига и 45 % территории Гольштейна находились в совместном управлении датских королей и шлезвиг-гольштейнских герцогств.

Обе стороны крайне болезненно относились к возведению укреплений и размещению военных контингентов в той или иной части анклавов. Взаимная вражда ненадолго утихла только в начале Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.), когда соединенное датско-шлезвиг-гольштейнское войско попыталось нанести поражение войскам императорского полководца Тилли. 7 августа 1626 года в битве при Луттере эта армия была разгромлена, а вся территория Ютландского полуострова оказалась в руках императорских полководцев. По Любекскому договору 1629 года датские короли обязались не воевать с империей, однако Шлезвиг-Гольштейн был разорен и разграблен солдатами Валленштейна. Герцог Адольф установил отношения с Россией, предложив сделать Гольштейн складочным местом азиатских (т. е. восточных) товаров. Отсюда они могли легко распределяться между другими европейскими странами при помощи канала, который соединял бы Эльбу с Балтикой и, проходя через владения герцога, освобождал бы купеческие корабли от необходимости огибать Ютландский полуостров через Зундский пролив. Этот выгодный для Гольштейна проект, в случае его претворения в жизнь, отнимал у датчан важную статью доходов.

В России с этой целью побывало два посольства – в 1633 и в 1636 годах. В их состав входил знаменитый ученый и мыслитель того времени Адам Олеарий, оставивший своим потомкам великолепные записки, рассказывающие о русском государстве XVII века. К сожалению, под давлением датчан и голландцев герцог был вынужден отказаться от этого проекта. Не было ничего странного в том, что он нашел поддержку в лице великодержавной Швеции и на протяжении 70 лет оставался ее верным союзником. В 1659 году Гольштейн-Готторп добился полного суверенитета. Датские короли при любом удобном случае стремились подчинить себе Шлезвиг-Гольштейн. Король Кристиан V (1670–1699 гг.) после начала Сконской войны дважды вводил войска на территорию герцогств (1676 и 1679 гг.) и изгонял его правителя – Кристиана-Альбрехта. Неудивительно, что герцоги искали поддержки у шведских королей. Еще герцог Фридрих III отдал свою дочь Гедвигу-Элеонору замуж за шведского короля Карла X Густава (1654–1660 гг.), а его внук герцог Фридрих IV (1694–1702 гг.) стал супругом шведской принцессы Гедвиги-Софии и зятем знаменитого полководца Карла XII (1697–1718 гг).

Вместе с тем в 1679 г. наметилось резкое потепление в датско-шведских отношениях. Обе страны были унижены поведением великих держав при подписании Нимвегенского мирного договора. Именно для противостояния притязаниям великих держав два скандинавских государства пошли навстречу друг другу. Был подписан датско-шведский мирный трактат (Лундский, 1679 г.), затем оборонительный договор, скрепленный браком сестры Кристиана V Ульрики-Элеоноры и Карла XI. Сближение венчали торговый договор, обращенный против гегемонии голландских купцов, и соглашение о совместном наступательном выступлении в угрожаемом положении, дополненное обязательством заключения союзных договоров с третьими державами лишь с обоюдного согласия, и, что было знаменательным, Швеция обещала не вмешиваться в датско-гольштейнские конфликты. Потепление датско-шведских отношений было непродолжительным. Дело в том, что Швеция вошла в союзные отношения с морскими державами (в 1689 г. к союзу Швеция – Нидерланды присоединилась Англия).

«Герцог Гольштейн-Готторпа, чьи позиции с присоединением его патрона Карла XI к морским державам окрепли, провел мобилизацию и сконцентрировал армию на северной границе. Подготовка к новому вторжению в Данию была настолько очевидной, что тогдашний покровитель ее Людовик дал понять Кристиану V, что предоставляет ему свободу рук в герцогствах. Тот ввел в 1684 г. войска в готторпскую часть Шлезвига, декларировав (правда, с опозданием на 2 года) ее инкорпорацию в территорию королевства. Время для подобных превентивных акций было избрано удачно: Швеция не могла вступиться за союзника – этого не позволяло состояние ее армии и флота, да и продолжавшаяся в полном объеме перестройка внутренней экономической структуры страны настоятельно требовала мирных периодов. Поэтому Карл XI и его союзник император ограничились протестами – они ничем не могли помочь сбежавшему в Гамбург герцогу.

Дания пыталась настоять на своих старинных правах и на Гамбург, но, поскольку суверенитет над ним означал овладение устьем и пошлинами Эльбы, этого не могли допустить германские князья. Копенгагенское правительство оказалось не в состоянии постичь ту истину, что попытка переноса политики реюньонов на новую почву обречена на провал – Людовик проводил ее, опираясь на реальную мощь, которой у Дании не было. Поэтому, когда датчане числом 14 тыс. человек осадили Гамбург, на его защиту поднялись не только северогерманские князья, о решимости применить санкции заявил цесарь, а союзный Бранденбург порвал с Данией и даже перешел из французского лагеря в нидерландский. Лишенная поддержки Дания была вынуждена осаду Гамбурга снять, но из герцогства не ушла»[124].

XVII век был началом эпохи европейских коалиционных войн. Собственно, военные союзы практиковались и раньше, но они, во-первых, никогда еще не включали в себя такого большого числа членов, а во-вторых, именно коалиционный тип ведения военных действий отныне становится в европейских войнах преобладающим. «Война за пфальцское наследство» 1688–1697 гг., первая из таких войн, была увертюрой к Северной войне и войне за испанское наследство, ведшихся с целью решения крупнейших из европейских проблем того времени, накопившихся с 1660 г., и эти проблемы решивших.

«Первым результатом новой войны для Балтики был Альтонский договор 1689 г. Нажим Кристиана V на Гольштейн-Готторп в конце 1680-х гг. вызвал противодействие не только Швеции, но и германских князей, опасавшихся датской экспансии. Для того чтобы избежать военных действий в империи, цесарь созвал в Альтоне посреднический конгресс. Несмотря на внешне миролюбивые цели, державы, участвовавшие в нем, проводили весьма жесткую, граничившую с «узаконенной» агрессией политику. Так, Швеция и Люнебург выступили с совместной декларацией, заявив, что нападут на Данию, если та не предоставит герцогу к определенному сроку (20 мая 1689 г.) полной реституции. Не надеясь на помощь занятых войной великих держав, Кристиан уступил. Был заключен мир, полностью восстановивший традиционное шведско-готторпское окружение Дании – герцог вернул, утраченные было позиции, его суверенитет (хотя и неполный) был подтвержден и гарантирован среди прочих морскими державами. Неполнота суверенитета герцога заключалась в подтверждении и так называемых унионов – ряда законов, подписанных датскими королями и герцогами в XV–XVII вв., лимитировавших количество солдат и мощь крепостей в каждом герцогском анклаве. Унионы предполагали, кроме того, в спорных ситуациях арбитражное решение конфликтов, взаимный запрет поддержки врагов: короли и герцоги должны были даже помогать друг другу в случае нападения на одну из сторон. Кроме того, герцог не мог нанимать за рубежом войска, самостоятельно заключать военные союзы и усиливать пограничные с Данией укрепления.

Однако владения короля и герцога глубоко проникли друг в друга, границы были запутаны и трудно установимы (не менее чем границы герцогской самостоятельности). Поэтому, с одной стороны, король мог практически игнорировать суверенитет многих герцогских анклавов, с другой стороны, герцог в любой момент мог ввести враждебные Дании силы в любую из своих территорий, лежащих в глубине королевства, – и это еще до начала военных действий. Даже утрата Сконских провинций в середине XVII в., как бы горька она ни была, казалась менее мучительной, чем постоянное вмешательство шведских королей во внутренние датско-готторпские конфликты. Объявленный же суверенитет герцога и содержание унионов были в таком противоречии, что датско-готторпские столкновения были в принципе неизбежны. В осуществлении суверенитета герцог не мог не нарушать унионов, Дания же не могла и мечтать о решении основной внешнеполитической задачи века – возвращении захваченных Швецией провинций – без введения герцогов в рамки унионов. Поэтому гольштейн-готторпская проблема справедливо возводилась королями в ранг первостепенных, с ее решением были связаны процветание и безопасность страны в будущем»[125].

Такое положение играло на руку прежде всего великим державам – гарантам Альтонского договора. Англия и Нидерланды получили важный инструмент законного давления как на Данию, так и на Швецию.

Пытаясь сохранить баланс сил в герцогствах, Швеция в 1689 году была вынуждена выставить на стороне антифранцузской коалиции целый корпус – 6000 солдат, переданных на нидерландское содержание. Вместе со шведами воевали и их союзники гольштейнцы. Повышение Карла Густава по службе не было случайным, ибо, находясь при особе принца в Нидерландах, он подробнейшим образом предоставлял королю Карлу XI рапорты и отчеты о составе войск противников, уровне их подготовки, разработке и проведении военных операций, стратегии и тактики, системе снабжения и действиях на коммуникациях противника.

Полковник не был сторонником медленных и методичных действий союзников, которые, действуя растянутым фронтом, более всего заботились о прикрытии своих коммуникаций и взятии вражеских крепостей. Такая тактика, по мнению Рёншильда, затягивала войну и не позволяла ни одной из сторон достичь своей цели. С другой стороны, это было чрезвычайно выгодно Швеции, ибо развязывало ей руки в Гольштейн-Готторпе.

Именно обширные доклады Карла Густава и послужили к разработке новой стратегической концепции Швеции. Став шефом Северо-Сконского кавалерийского полка в возрасте 42 лет и являясь зрелым командиром с большим практическим опытом, Рёншильд приступил к выработке новой тактики, которая впоследствии прославила «каролинскую» конницу на полях Великой Северной войны (1700–1721).

Прежде всего было уделено самое пристальное внимание ее обучению и подготовке. Карл Густав рассматривал кавалерию как основной и наиболее мобильный род войск, способный успешно выполнять любые поставленные перед ним задачи. Ему удалось убедить в этом и короля Карла XI. В 1695 году был принят новый кавалерийский регламент, в основу которого были положены предложения Рёншильда.

Самое пристальное внимание теперь уделялось индивидуальной подготовке кавалеристов и выездке лошадей. В полках специально назначались лица, ответственные за подготовку личного состава и выездку лошадей. Верховая езда, вольтижировка, фехтование оттачивались до совершенства. Все перестроения должны были производиться на полном скаку, и от солдат требовалось при этом тщательное соблюдение сомкнутого строя. Если в других армиях Западной Европы, за исключением Польши, кавалерии отводилась второстепенная роль поддержки действий пехоты и атаки производились медленной рысью с частыми остановками для стрельбы, то в шведской армии эта порочная практика была искоренена.

В боевом порядке кавалерия, как правило, располагалась на флангах, построившись в две линии. 8 ротный кавалерийский полк строился в два эскадрона (по 4 роты каждый) в затылок друг другу. Соответственно эскадроны 10 ротных полков состояли из пяти рот в эскадроне, а в 12 ротных полках – из трех эскадронов. Старшие роты располагались на флангах обеих линий: лейб-рота на правом фланге первой линии, а рота подполковника на правом фланге второй линии. Роты первого эскадрона (полковника) составляли, таким образом, первую линию (справа налево: лейб-рота, роты 2-го и 4-го капитанов (ротмистров), рота майора), а роты второго эскадрона (подполковника) – вторую линию (справа налево: рота подполковника, роты 3, 5-го и 1-го капитанов (ротмистров). Кавалерийские роты строились в три шеренги, равняясь по середине. Ротный штандарт (знамя), который нес один из корнетов (прапорщик), располагался в центре первой шеренги. Для атаки оба фланга роты загибались назад, образуя тупой угол, острие которого составляли корнет со штандартом и сопровождающий его штандарт-юнкер и капрал, а также командир роты. Прочие офицеры располагались перед фронтом и частью позади строя. Унтер-офицеры располагались на флангах первой и третьей шеренг. Ротный трубач (trumpetslagare) находился на крайнем правом фланге первой шеренги. Кавалерийские взводы располагались следующим образом: отборный взвод (офицер, квартирмейстер, два капрала и 42 рядовых) строился в три шеренги на правом фланге; штандартный взвод (три офицера, штандарт-юнкер, капрал и 40 рядовых) в центре; а замковый взвод (офицер, квартирмейстер, два капрала и 42 рядовых) на левом фланге. Таким образом, рота состояла из 42 рядов (40 по три и 2 по два человека). Два ряда по два рядовых располагались в центре строя, позади штандартного эскорта, а остальные 40 рядов строились вправо и влево от них[126].

[119] Карлссон О. Карл XII. Стокгольм. 2002. С. 12–13.

[120] J. von Konow. Op. cit. S. 28.

[121] Ibid. S. 31.

[122] Ibid. S. 33.

[123] Ibid. S. 34.

[124] Возгрин В. Е. Россия и европейские страны в годы Северной войны. История дипломатических отношений в 1697–1710 гг. Л. 1986. С. 38–39.

[125] Возгрин В. Е. Указ. соч. С. 41–42.

[126] Åberg A., Göransson G. Karolinеr. Stockholm, 1976. S. 34–37.