Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ничего из того, что делают люди в космосе, не является рутиной, и в полетах Алексея Леонова и Дэвида Скотта тоже не было ничего рутинного. Каждая секунда тех пяти полетов, которые они в общей сложности совершили, была уникальной, прекрасной, полной смысла и опасно неопределенной. И все же всякий раз, когда они возвращались на Землю, ни один из них не заявлял, что вернулся иным, тем, кто был в космосе и видел… дух Вселенной.

Нет. Гораздо важнее, что из космических странствий они возвращались еще большими людьми, чем до того, как покинули наш мир с его воздухом, водой и сушей, чтобы увидеть Землю под собой или ее восход над горизонтом Луны. Такими до сих пор они и остались – художник Леонов и инженер-мечтатель Скотт. И оба они – Герои, Обманувшие Смерть.

Том Хэнкс, 2004 г.

Пролог

Майор Алексей Архипович Леонов,

Военно-воздушные силы Советской армии

Пилот космического корабля «Восход-2»

ЗАПУСК: КОСМОДРОМ БАЙКОНУР, КАЗАХСКАЯ СОВЕТСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА, 18 МАРТА 1965 ГОДА; СКОВАННОЕ СТУЖЕЙ УТРО, ЛЕГКИЙ СНЕГОПАД

Безмолвие космоса нарушали лишь звуки моего сердцебиения и дыхания, приглушенные головными телефонами внутри шлема. Я повис в 500 километрах над поверхностью Земли, и с моим кораблем «Восход-2», который мчался над ней по орбите со скоростью 30 000 километров в час, меня соединяла лишь пуповина кабелей. И все равно казалось, будто я почти неподвижен и парю над огромным голубым шаром, на который натянута красочная карта. Подняв голову, я мог видеть, как искривлен земной горизонт.

– А Земля-то круглая, – тихо сказал я себе, и эти слова будто возникли откуда-то из глубин моей души. Какие-то мгновения я чувствовал себя полностью одиноким в этой первозданной новой среде и впитывал красоту расстилавшейся внизу панорамы взглядом художника.

Потом тишину наполнил голос:

– Внимание. Внимание.

Это был мой командир Павел Беляев; он обращался ко мне и, казалось, ко всему остальному человечеству тоже.

– Прошу вашего внимания, – очень серьезно произнес Паша. – Человек вышел в космическое пространство! Находится в свободном плавании!

Я не сразу понял, что он говорит обо мне.

Потом послышался другой голос:

– Как ты себя чувствуешь, Леша?

Он тоже звучал знакомо. Я не сразу понял, кто это, пока он не продолжил. Я его узнал – Леонид Брежнев. Меня потрясло и обрадовало, что он обращался напрямую ко мне. Никто не предупредил меня, что получу такую радиопередачу из самого Кремля, хотя и знал, что это был политически значимый момент. Я выполнял свою задачу в полете – совершал первый выход человека в открытый космос, – и ковал новый триумф Советского Союза после того, как четырьмя годами ранее мой близкий друг Юрий Гагарин стал первым человеком, совершившим космический полет.

Потом я узнал, что в Кремле установили специальные мониторы, чтобы ведущие руководители Коммунистической партии могли следить за нашим полетом по прямой связи с центрами управления полетами – в Москве и Крыму. Обращение Брежнева ко мне почти сразу же транслировалось по государственному радио и телевидению Страны Советов. И так же транслировалось, что́ я отвечал, хотя в то самое мгновение я плохо понимал, что же именно мне следует говорить.

– Спасибо. Чувствую себя отлично. Я сделаю все, чтобы выполнить полетное задание. Увидимся на Земле, – вот и все слова, которые я смог подобрать в ответ.

Наш радиообмен не мог продолжаться долго, потому что мне следовало выполнить определенную работу, и, как оказалось, гораздо более тяжелую, чем я ожидал. Все время, пока я находился вне корабля, я был повернут лицом к Солнцу. На меня обрушивался невероятной силы поток света и жар излучения. Я чувствовал, как на лице выступает пот и капельками собирается под воротом.

Скафандр, в котором я работал, был исключительно тугим и негибким, и мне приходилось изо всех сил напрягаться, сражаясь с раздутой резиновой оболочкой, чтобы суметь согнуть руки и ноги. Я находился в пустоте космоса, и на меня не действовала сила тяжести, способная дать мне опору. Даже малейшее движение требовало огромных усилий. Не планировалось, что проведу вне корабля так много времени. До полета очень боялись, что для выхода в открытый космос человеку придется преодолеть невероятный психологический барьер, поэтому меня опутали сетью датчиков, прикрепленных к моему телу. Они собирали информацию о моем пульсе, кровяном давлении и даже альфа-ритме мозга, и ее постоянно отслеживал Паша внутри корабля и Центр управления.

Пока я был еще самым первым в этом новом для человека царстве, мне хотелось хоть каких-нибудь приключений. Я с силой оттолкнулся от корабля, и тут же начал беспорядочно вращаться, кувыркаясь через голову. И лишь моя «пуповина», страховочный трос с кабелями, не давала мне уплыть в далекий космос. Когда она развернулась до конца, меня ощутимо тряхнуло, и я остановился. После этого я с трудом вернулся к кораблю вдоль по тросу, перехватывая его ладонями в перчатках.

Когда я поравнялся с «Восходом-2», температура тела у меня поднялась еще выше, я очень устал. Я знал, что мне пора возвращаться внутрь корабля. В открытом космосе я провел уже больше десяти минут. На спине у меня был рюкзак с автономной системой жизнеобеспечения. Кислорода в ней хватало еще на 40 минут работы, и мне отчаянно хотелось пробыть снаружи как можно дольше. Но я знал, что не могу так рисковать. Не только потому, что нарушил бы приказ, но и потому, что через пять минут наш корабль, двигаясь по орбите, должен был уйти с освещенной стороны планеты в темноту ночи. А мне еще предстояло проделать путь внутрь корабля через воздушный шлюз – узкий эластичный тоннель, стенки которого образовывали сомкнутые цилиндры из прорезиненной ткани и пройти через который было достаточно нелегко и без дополнительных трудностей работы в темноте.

Приблизившись к обрезу выходного люка, я понял, что у меня серьезная проблема. Скафандр так раздулся в пустоте, что ступни выскочили из сапог и пальцы не дотягивались до концов перчаток, прикрепленных к рукавам. Ни один из инженеров-создателей скафандра не предвидел такого; его испытывали в барокамере, где имитировалось давление, характерное для гораздо меньшей высоты, и он так не деформировался. Теперь же мой «костюм» настолько утратил прежнюю форму, что я не мог войти в шлюз ногами вперед, как на тренировке. Просто не мог. Мне нужно было найти другой способ попасть в корабль, и не мешкая.

Казалось, единственное, что мне оставалось, – протиснуться в шлюз головой вперед. Но даже для этого мне нужно было уменьшить размеры скафандра, стравив лишний кислород через встроенный дренажный клапан, что, однако, грозило мне кислородным голоданием. Если бы я стал советоваться с Центром управления, такое сообщение, без сомнений, всех бы там встревожило, да и времени на разговоры не оставалось. Проблему мог решить только я сам, и я знал, что решать ее следовало быстро.

Входя в корабль таким образом, я должен был перевернуться в шлюзовой камере, чтобы закрыть за собой выходной люк. Это заняло бы гораздо больше времени, чем по первоначальному плану, и я не был уверен, что моя система жизнеобеспечения долго протянет. Радостное возбуждение, которое я чувствовал минуту назад, глядя на Землю подо мной, рассеялось. Я был заперт в раздувшемся скафандре, по лицу катился пот, а сердце было готово выскочить из груди. Я знал, что паниковать нельзя. Но время было на исходе…

Майор Дэвид Рэндолф Скотт,

Военно-воздушные силы США

Пилот космического корабля «Джемини-8»