Миродеи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ага. Черные защищают право каждого на выбор смерти и реализацию своих планов по ее свершению. Это я цитирую их положение о цели, между прочим. Если ты вступишь в партию черных, а потом спрыгнешь со сто пятого этажа, помрешь, но при этом раздавишь несколько штук неудачников, то тебе ничего за это не будет! Потому что ты последовательно реализовал свои личные планы на свою смерть в соответствии со свободой выбора … короче, ну их к мырксам. Какие ты еще цвета знаешь?

— Желтый.

— Желтый? О, а вот это уже ближе к нам и нашим делам. Бедненький, никому не нужный желтый цвет, теперь будет цветом поддержки редуцентов. Охой, Зурт!

— Охой, Тан.

Для регистрации партии Танзер и Зуртогга еще почти пять часов мучительно выдумывали всякие бюрократические необходимости, как-то: декларацию целей, обоснование необходимости, предположительную длительность существования партии, финансовые резервы, планы на первые три года, краткое содержание идеи на двадцати страницах и проча, проча, проча. Окончательно выбившись из сил, они единодушно пришли к выводу, что легкий завтрак, плавно переходящий в обильный обед, отлично восстановит их силы и излечит измотанный тяжким трудом дух. Поэтому в ресторане они пробыли до позднего вечера, почти разорив его хозяина. Сытые и довольные, приятели снова засели в конторе, в надежде, что перепадет еще какое-нибудь несложное дельце.

Однако случилось нечто еще более приятное: на следующее утро, совсем рано, к ним явился предовольный редуцент и принес оставшиеся деньги. Он заявил, что результат их очень порадовал, потому было принято решение накинуть некую сумму сверх обещанного. Счастье Зуртогги и слезы радостного умиления Танзера невозможно было описать никакими словами и выражениями. Теперь уже они считали редуцентов приятнейшими созданиями в мире, рассыпались в любезностях и настойчиво приглашали обращаться к ним сколько потребуется раз. Лишь к вечеру следующего дня, когда эйфория улеглась, а деньги были весело и бесшабашно разбазарены (впрочем, Зуртогга часть суммы предусмотрительно припрятал на черный день), друзья решили еще раз заглянуть в меганет. «Посмотреть как дело развивается», — важно пояснил гордый собой Танзер. Однако едва только войдя в регистрационный портал, он пережил такое потрясение, что чуть не рухнул со стула.

— Что такое, Тан? — Переполошился Зуртогга. — Нам закрыли партию?

— Нет, не закрыли, — медленно сказал Танзер с тоской в голосе и по щеке его поползла одинокая и очень печальная слеза. — Наоборот, за эти три дня к ней присоединилось … один, два … шесть … короче, свыше трех миллиардов существ.

— И чего же ты страдаешь тогда зазря? Это же хорошо. — С легкой укоризной заметил Зуртогга, хмуря брови.

— Хорошо. Да. Очень. А знаешь, чего они успели добиться, пока мы тут ели, пили и гуляли по злачным местам? — С невыразимым страданием в голосе спросил Танзер. — Они выбили у пяти или шести государств дотаций и пожертвований на общую сумму в пятьдесят миллионов ЗЭ!!!

— Сколько ты сказал? А ну повтори еще раз! — Ошеломленно проговорил Зуртогга, всем телом подавшись вперед, затем, не выдержав, сорвался с места, — а ну, покажи!

Танзер легким движением растянул экран так, что он возвысился над столом почти до самого потолка. Сумма, выбитая редуцентопоклонниками у различных ведомств, нагло топорщилась прямо посередине. Она мигнула и стала больше еще почти на миллион. Танзер тихо взвыл и закрыл лицо обеими руками. На лице Зуртогги вступили в схватку гнев, скорбь, удивление и отчаяние.

— Пятьдесят один … миллион … золотых эквивалентов! — Прошептал он, задыхаясь, не глядя подтянул к себе клиентское кресло и рухнул в него. — Пятьдесят один! Хря мне в ухо! Ухо мне в брюхо! Брюхо мне в брюки! Уже пятьдесят два!

— Уууу! — Завыл голодным хищником совершенно убитый Танзер. — Мы заработали двести пятьдесят ЗЭ! А они … эти мырксовы отродья … даже не знаю, как их обозвать похуже … они отхапужили целых пятьдесят миллионов ЗЭ и даже больше! Это нечестно! Эти деньги должны были достаться нам! — Танзер даже прослезился от столь вопиющей несправедливости. Невероятно трагичным жестом он вырвал у себя пук волос и принялся потрясать им, будто неким символом проигрыша.

— Иди сюда, Танзер, я прижму тебя к своей материнской груди. — Уныло предложил Зуртогга. — Утешу и притетехаю.

— Извращуга! Да какая из тебя мать? У тебя даже груди нету! — Всхлипывал Танзер.

— Да? — Не смутился Зуртогга, он взглянул на свою тощую грудную клетку и принялся ощупывать свой костлявый силуэт. — Ну тогда я могу прижать тебя к своим милосердным ребрам и своей мужественной грудине.

— Не трогай меня! Костистый породитель противоестественных идей. — Танзер забился под свой стол, сердито пыхтя. — Пятьдесят два миллиона золотых эквивалентов! Подумать только! И все они не наши. Жить не хочу после этого! А с тобой и подавно, неудачник.

— От неудачника слышу. — Зуртогга подсунул ногу под стол и ободряюще пихнул слезливо сопящего друга. — Не дуйся. Мы еще свое заработаем. Вылезай, дитя мое, незадачливое, лупоглазое и ужасно нищее. Обещаю, следующего клиента мы обработаем как следует. Почку даю! Четвертую. Остальные самому нужны.

— Ыыы, — всхлипнул Танзер, но тем не менее вылез. — Жадные жабоиды эти желтые. И редуценты их — вонючки кривобокие.

— Все так, — печально подтвердил Зуртогга, — однако это не отменяет того, что мы с тобой лопухи беспросветные и травы безмозглые. Надо было создавать не открытую партию с конкурсом на лидера, а самим возглавить ее. Так что, Танзер, мы можем выдать друг другу по жестокому воспитательному подзатыль … ай!

Впрочем, Зуртогга тут же совершил симметричное действие, после чего оба надолго замолкли с зудящими затылками и не менее зудящим чувством утраты. Просидели они так довольно долго — уже стемнело, за окном неярко вспухали освещающие шары, парящие справа и слева от дороги. Вдруг дверь слегка приоткрылась — слишком самостоятельно, слишком решительно для мягкой руки сквозняка, что-то темное скользнуло в помещение.

— Мыркса! — Не своим голосом взвизгнул Танзер и мгновенно запрыгнул на руки Зуртогге, крепко вцепившись ему в шею. Тот поморщился и проскрипел совершенно нелюбезным тоном:

— Танзер! Слезь с моих рук пожалуйста и залезь на диету — ты слишком много весишь. Ты что, не видишь? Это никакая не мыркса, это наш новый клиент. Гоблин, если мне не изменяет зрение.

Танзер выпучил глаза и принялся усиленно моргать, пытаясь увидеть тихо, но стремительно шуршащее по полу существо. Зуртогга стряхнул приятеля на пол и Танзер поспешно ретировался за свой стол, на всякий случай подтянув ноги к пухлому пузику. Мелкое пронырливое существо мелькало то в одном, то в другом углу конторы. Зуртогга с яростным шипением долбил сенсоуправление комнатой — оно барахлило, поэтому свет все никак не включался. Наконец потолок и верхняя часть стен начали медленно разгораться грязно-голубым светом. Зуртогга повозился еще немного и свет принял более приятный бледно-желтый оттенок. Гоблин уже восседал на столе Танзера, весело болтая своими тонкими зелеными лапками.

— Привету, миродея. Наша нада помощь. — Заявил он, косясь на вжавшегося в стену Танзера. — Наша ссора. Много. Плохо. Наша много.

— Так! Стоп! — Вскрикнул Зуртогга, прижав ладони к вискам. — Погоди-ка, не так быстро. Ты сейчас сказал, что вас много или что у вас ссор много?

— Много наша. Много ссора. Много наша ссора.

— Ну вообще ж все понятно, чего ты, Зурт? — Ехидно заметил Танзер, упорно продолжая держать дистанцию между собой и клиентом. — Их много, ссор у них тоже много. Что, в общем-то, логично. И что же мы, уважаемый, можем для тебя сделать? Запретить вам ссориться?

— Слуха. Я — гоблин Чи́и. Наша хопа-хопа грабить гоблин Мо́о. Мы забираха у Моо все. Тута хопа-хопа гоблин Ву́у. К наша. Взять все.