— Я не пойду, — быстро отвечаю санитару.
— Ну что вы говорите такое. Поехали. — Он берется за ручки моего кресла-каталки.
Хватаюсь за край стола.
— Я не могу, я… — пытаюсь произнести «занят», но сердце так бешено колотится о ребра, что карандаш едва не выпадает из рук.
Грязнуля отступает назад:
— Ладно, ладно.
Стискиваю покрепче карандаш — это маленькое деревянное сокровище — и гляжу на Красавицу. Она смотрит на меня с укоризной.
— Нечего так на меня смотреть, — сипло дыша, говорю ей я. — Клянусь, прерываться не буду. Я все расскажу, — уверяю я ее, торопливо записывая происходящее. — Видишь, Красавица?
— Какая еще красавица? — переспрашивает Грязнуля, пока я пишу. — С кем это вы разговариваете, радость моя?
В комнату сует нос еще один санитар, проходивший мимо по коридору.
— И этот сморчок вчера чуть не разбил телевизор? — спрашивает он у Грязнули шепотом, воображая, будто я не слышу.
— Ага, а теперь вот с какой-то мертвой девчонкой болтает, — отвечает тот, тоже шепотом.
— Доложишь врачам? — спрашивает Коридорный Голос.
— Да не. Тогда уж надо про всех докладывать, — отвечает Грязнуля.
— Если доживу до таких лет, пристрелите меня, — снова говорит Коридорный. — Я тебе вот что скажу: приглядывай, чтобы он не переутомился, а то еще откинется в твою смену. Это ж мерзость. У меня вот вчера один такое выкинул. А чем это он тут занимается? Строчит, будто его палкой кто подгоняет… погоди, а он, случайно, не мои ли слова записывает?
— Именно их, — отзываюсь я, прибавляя скорость.
— Ладно-ладно, радость моя, — примирительно шепчет Грязнуля. — Мы уже уходим.
— И дверь за собой закройте! — кричу я.
Я застрял в фургоне тягача, а нам пора в путь.
2
В Атении
Наутро от кошмаров, приходящих ко мне каждую ночь с тех самых пор, как я покинул родной дом, меня разбудили рассерженные голоса:
— Хорош на яблоки с луком налегать, Эрл!
— Клянусь, мистер Джонс, я съел свою долю, не больше!
— А кто тогда остальное слопал, а? Жирафы?
Удивленно вытаращив глаза, я сел, не особенно понимая, что происходит, но потом вспомнил, где нахожусь и почему. Свет лился в маленькое оконце над моей головой. Я проспал всю ночь и теперь со стоном повалился на мох, которым был выстелен пол. Если не придумаю, как сбежать отсюда, то на целый день застряну в жирафьем фургоне.
Конечно, это было не самое страшное место, куда только мог угодить мальчишка, бежавший от Пыльного котла. Тут, по крайней мере, было сухо — настолько, что я и сам впервые за два дня наконец обсох. Стряхнув со штанов мох, я обвел взглядом свою темницу. Прицеп скорее напоминал не огромный загон, а вагон — эдакий фешенебельный пульман[8] для жирафов, с широкой щелью меж стенок, чтобы животные могли видеть друг дружку. Те, кто привык путешествовать на крышах поездов, ни за что бы не вылезли из такого роскошного вагона. Стены были так плотно обиты мягкой джутовой тканью, а полы — до того щедро усыпаны мхом, что сразу было понятно: куда хуже мне пришлось бы в любом убежище для жертв урагана или на задворках лодочного сарая Каза, и даже в родном домике на ферме, где ветер без конца задувал в щели, да так беспощадно, что и святой сошел бы с ума.
Я влез на поручень, который тянулся вдоль всей стены, приоткрыл одно из окошек и посмотрел на жирафий загон. Жирафы снова стояли, переплетясь шеями. Эрл подковылял к ним с ведрами, полными воды, и если Дикарь, вопреки имени, которое я ему мысленно дал, был смирен, как море в погожий денек, то у Красавицы норова хватало на двоих.
[8] Пульмановский вагон (пульман) — просторный пассажирский спальный вагон, отличается особой комфортабельностью и изысканностью отделки. Впервые начал выпускаться компанией «Пульман», отчего и получил такое название. — Примеч. перев.