Золотые вставки, вплетенные в леопардовый принт моего платья, блестели, когда я перекатывала ткань между пальцами.
– Да, Перышко, кто счастливчик? – насмешливо повторил Джаред.
Я прикусила нижнюю губу. Мне не хотелось и дальше обсуждать Ашера. Становилось не по себе.
– Ты его не знаешь.
Мой грубый тон заставил Джареда ухмыльнуться.
– Есть вероятность, что мы действительно знаем его. Мы знакомы со многими людьми, не так ли, Тристан?
Зубы Тристана блеснули в полумраке салона.
– Но не с ним, – возразила я.
– Как его зовут? – подстрекал меня Джаред.
– Я не хочу говорить тебе.
– Почему?
Я решила вернуть мужчине его же слова.
– Зачем мне делиться подробностями своей жизни с кем-то, кого я больше не увижу?
Глаза Джареда, казалось, сверкнули в темноте.
– Туше, – после минутного молчания он спросил: – Что произойдет, если я не помогу Саше сегодня вечером?
Его вопрос вкупе с пьянящим одеколоном заставил мои легкие с трудом втягивать воздух.
– Ты обещал ему. И мне.
– Но что случится, если я скажу Фрэнсису развернуться и высадить нас у «L’Ami Louis»?
Я не знала, кто такой этот Луи. Все, что я знала, – его дом не был нашим пунктом назначения. Костяшки моих пальцев побелели на ткани.
– Ты передумал?
– Я голоден, и, учитывая звук, который издает твой живот, ты тоже. В «L’Ami Louis» готовят лучшее фуа-гра во всем Париже. Ты любишь фуа-гра, Перышко?
Я изумленно уставилась на Джареда.
– Ты собираешься отказаться от своего обещания, потому что голоден?
– Не смотри так возмущенно.
– Я не возмущена, а шокирована, что ты позволил своему желудку взять верх над душой.
– И вот ты опять говоришь о моей душе. Мою душу невозможно спасти, сколько бы добрых дел я ни совершил.
– Это неправда, Джаред!
Темная прядь упала ему на глаза. Мужчина откинул ее назад, но она снова прикрыла его лоб.
– Перышко, ты меня не знаешь. Не знаешь, что я сделал. Сколько всего я натворил.
– Я уверена, что ты совершил много ужасного, но каждый может измениться. Нужно лишь захотеть.