Рассмотрела в полутьме Томилка волосы - будто рыжий огонек, так и ластится. Так и светятся. Завернула в платок, стянула узелок.
Наскоро собралась - ноги в лапотки сунула, верхнее платье накинула, да из дому - шасть.
Во дворе оробела малость. И то сказать, ночь тихая была, не праздничная. Лунь на цепках да звездочки частые, тишь-гладь. Изредка взбрехивала собака, перекликались ночные букашки.
Успокоилась да пошла.
Ах, хорошо было на улице! Тихо, тепло. Не страшно совсем. Из избы в оконце глядеть - и то страшнее. Совсем осмелела Томилка, до овражины одним духом добралась.
В овраге том ключ-студенец пришёптывал, в речонку оборачивался. Речонка собой неказиста, курица ноги не замочит. А прямо посередке пень стоял. Чёрный собой, точно зуб гнилой. Вода его со всех сторон обтекала, обнимала, как сестрица братца.
Томилка подол подобрала, лапотки скинула, да на пень уселася.
Обратилась затылком к лесу ночному, набухшему. Заговорила.
-Постригуша-кумуша, Постригуша-любушка, ты приди на гостевание, приди за подарочком. Забери волос густой, дай волос пустой, да голос петушиный, да дух козлиный, да зубья редкие, да болести крепкие.
Узелок же с волосками Илейкиными позади себя положила.
Сказала - замерла. И вот - тихо стало. Смолкли птахи. Букашки-козявочки и те бросили в траве вошкаться.
Холодом дохнуло в затылок Томилке, водица встрепенулася, булькнула, словно кто грузный зашел.
И вновь запела-заиграла живность.
Обернулась Томилка - нет узелка. Хлопнула в ладоши. Заговор-то, слова заветные, Томилка нарочно искорябала. Вот ужо будет Илейке проплешь как у деда!
Засмеялась в кулак. Вот как славно она придумала!
В дом вернулась радостная, заглянула к Авдеюшке - спал тот, сердешный. Ровно котенышек под одеялом свернулся. Ножки у него завсегда мёрзли, даже в летнюю пору. Томилка ему носочки связала, одеяльце справила с пухом лебяжьим.
Сама под одеяло нырнула. Озябла, покуда бегала. Погрелась, да заснула.
Стук-постук, стук-постук, ровно кто балуется, под окошком играется.
Томилка глаза открыла.
Тишина стояла - мёртвая. Ночь глухая, только лунь в окошко пырится. Бледный, точно луковица загнившая.
Стук-постук.
Нахмурилась Томилка, встрепанную голову подняла. Что за притча? Кому такому неспокойному бродить вздумалось?
Или - похолодела - тати пробрались, с ножами вострыми, с личинами березовыми? Ох-ох, тошненько…
Пса хозяева не держали. Была до сего лета псица-белица, злая, желтоглазая, быстроногая. Была да сбегла. А нового охранника завести не поспели.
Спустилась Томилка с печки. На карачках к оконцу пробралась. Глянула. Пустой двор, свет луни играет-мигает. Только успокоилось сердечко Томилкино, как разглядела - открыта калитка-то. Как так? Неужто она крючок не набросила, позабыла?
А тут заплакал Авдеюшка у себя. Томилка к нему поспешила.
-Что такое, воробышек? Али сон дурной?
Авдеюшка на кроватке сидел, в оконце пальцем тыкал.
-Баба там ходит, Томилушка!
-Какая баба, соколик? Приснилось тебе, привиделось.