Варда молчал голову нагнул. Ничего обещать не стал.
— С чарушей я сам решу. С тобой-то что делать, девица?
Усмехнулась Трехглазка, потянулась, руки раскинула.
— Про меня не заботься. Уйду я нонче, да уведу Пестрядь прочь.
— Как уведешь?
— Да чаруша мне случаем открыл, как ей править. Уж разберусь, набралась ума-то. Прощай, кнут. Может, свидимся еще.
— Прощай, девица, — отозвался Варда.
Повернулась Трехглазка, шагнула к Пестряди — охнула, когда ударило между лопатками понизу, вышло из груди жало стрелы огненной. Рванулась, точно рыба с остроги, да куда там — обхватили ее руки сильные, головушку свернули-скрутили, тело белое на траву уложили.
— Прости, девица, — Варда поглядел в мерцающий, третий глазок.
Недреманный, он и сейчас жил.
И все, что видел-помнил — все кнут сам знать хотел.
Сивый сидел, голову уронив. Сумарок, вздохнув, подошел, рядом опустился.
Волновал ветер вишни, пели в купах птицы, трава мягка была, точно постель добрая. Чаруша сам не ведал, как успел стосковаться.
— Не чаял увидеть. Думал — убил тебя, Сумарок, — тяжелым, медленным голосом первым заговорил Сивый.
— Не сразу меня и прихлопнешь. Я что муха, отлежусь да наново гудеть.
Сивый вскинул голову, взглянул в ответ.
— Что если прав Варда, Сумарок? Права Трехглазка? Негоже кнуту с человеком сближаться, дружбы искать.
Сумарок подбородок задрал.
— По своему двору соседей не судят, а как нам быть — нам одним и решать, — молвил твердо. — Сколько раз ты мне на выручку приходил?
— Не покроет то минувшего.
— Я сам к огню полез, что же жаловаться теперь, что жалит тот огонь? Сивый! — Взял за плечи, повернул к себе. — Я знаю, кто ты. Знаю, каков есть. Таким и дорог, стал бы иначе водиться? Ты мне друг самый близкий.
Сивый тяжело сглотнул, отвел глаза.
— И ты мне не чужой. — Едва выговорил. — Прежде не думал, что так отзовется, как тетива лопнула…Не знаешь ты, я прежде не был людям защитником. В Гарь я…
Осекся, прикрыл глаза. Договорил вязко:
— Но если опять подобное случится?
Сумарок призадумался, затем наново воспрял:
— Вот что…вот что, а давай тайное слово измыслим? Как найдет на тебя затмение злое, так я его произнесу — и наоборот?
— Дело. Но какое слово?
Сумарок огляделся.