— Парни не воркуют.
— Ты воркуешь.
Он зарычал.
— Стейки… да или нет?
— По-моему, неплохо, — сказала она. — Опусти меня, и я оденусь.
Он провёл рукой по её позвоночнику и коснулся попки.
— Голой ты мне нравишься больше.
— Я замёрзла.
Он неохотно отпустил её.
— Тогда одевайся. Не хочу, чтобы ты простыла.
Харли взяла одежду с обеденного стула и начала натягивать её. Ей не нужно было смотреть на Джесси, чтобы понять…
— Ты пялишься.
— Ты моя, поэтому и пялюсь.
Фыркнув, она закатила глаза.
— Ты всё слышала, что они сказали?
— Да.
— Их извинения выглядели искренними.
— Так и есть. — Она вздохнула. — Я приму их.
— Но не сразу, да? — Это кошачья особенность. И даже когда она прощала, никогда не забывала. Но ему нравилась эта безжалостная черта.
— Нет, — ответила она. — Хотя, поскольку я великодушна, готова признать — даже если только перед тобой — что их реакция, возможно, не была бы такой экстремальной, не будь все в напряжении из-за ситуации с Гектором.
— Ты слышала, как Ник сказал, что хочет, чтобы я пошёл с ним на встречу со старым Альфой Гектора?
— Да. И слышала, как он рассказывал тебе, что его контакты выяснили о Гекторе. Лично я не понимаю. История просто не имеет смысла; слишком много информации отсутствует.
— Я согласен, — сказал Джесси, надеясь, что встреча прояснит хоть что-то. Если нет… что ж, он не знал, что делать дальше.
Стоит отметить, что у Джесси Далтона поистине золотой рот. Харли часто просыпалась от того, что он ласкал её между складок или крутил языком вокруг клитора. В данный момент её ноги были закинуты Джесси на плечи, пока он вертел её бёдрами и, по сути, обслуживал себя — по-другому и не скажешь, когда он голодно рычал, потягивая, облизывая и поедая. Время от времени он делал паузу, не отрывая языка, чтобы она могла извиваться и корчиться. Затем вновь начинал двигаться, впиваясь пальцами в бёдра, чтобы удержать Харли в неподвижном состоянии, пока лизал вход в тело или втягивал в рот клитор, чтобы нежно пососать. Иногда он вводил в неё палец, но делал всего несколько движений, прежде чем вынуть его. Это было чистое блаженство, но абсолютная пытка, потому что Харли дрожала от желания кончить.
— Джесси… — Это было требование и предупреждение.
— Ещё не всё, — прорычал он и погрузил в неё язык, кружась и нанося удары снова и снова.
Боже, она была близка к тому, чтобы умолять, а она никогда этого не делала. Но, наверное, это было бы бесполезно. Только одно заставляло его проявлять чёртову милость.
— Я твоя, сукин сын!
Джесси приподнялся и вошёл в неё по самые яйца. Она мгновенно кончила, сжимаясь и пульсируя вокруг него.
— Да, ты моя. — Он начал вбиваться в неё, наблюдая, как великолепные золотистые глаза расширяются и слепнут от удовольствия. — Вот так, милая, заставь меня кончить.