— Он сделал это, чтобы задеть меня.
— Он сделал это, потому что не имеет уважения к мёртвым, и он холоден, как грёбаный лёд, — поправила она. — Иди сюда.
Сжав кулаки, Джесси зарычал.
— Я должен увидеть, что он сделал.
— Зачем, Джесси, зачем подвергать себя такому испытанию? Он хочет этого. Хочет причинить тебе боль. Не давай ему этого.
— Харли…
— Я знаю. Надгробие Майкла безумное количество раз было испорчено граффити. Я знаю, больно, что место их последнего пристанища так неуважаемо, но я не позволю тебе показывать ублюдку свою боль. — Её голос смягчился, когда она добавила: — Иди сюда.
И он обнял её, уткнувшись лицом в шею, и сжал так сильно, что стало больно. Она не сопротивлялась. Просто держалась за него и позволила ему получить утешение, в котором нуждался.
Все ушли, оставив их одних. Запустив пальцы в его волосы, она шептала успокаивающие слова ему на ухо. Её кошка прижалась к коже Харли, предлагая ему тот же комфорт.
Наконец, дрожь прекратилась, и хватка начала ослабевать. Но он всё ещё не отпускал её.
— Вероятно, нам следует перейти в другую комнату, — сказала Харли, — мне кажется, Кэти хочет приготовить обед для стаи.
— Через минуту, — прошептал он ей в шею.
Харли услышала шаги, но не обернулась, не нужно было. Она узнала запахи приближающихся людей. Чёрт возьми.
— Сынок, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил Джулиан.
Джесси поднял голову.
— Прекрасно.
Джулиан кивнул Харли.
— Спасибо, что помогла ему, — сказал он искренне и с некоторой теплотой. Вежливость — оливковая ветвь, и это разозлило Ферн.
— Помогла? — повторила Ферн. — Она говорила об убийстве Спенсера. Как это должно было его успокоить.
Харли намеревалась застать Джесси врасплох и вывести из состояния ярости. У неё получилось. Конечно, он, вероятно, не впал бы в такую ярость, если бы не Ферн, которая теперь свирепо смотрела на Харли, пытаясь заставить её опустить взгляд. Харли этого не сделала. Она отпустила Джесси и повернулась лицом к стерве. Ферн продолжала свирепо таращиться.
— Мы закончили играть в гляделки, потому что мне скучно.
— Я хочу поговорить со своим сыном наедине.
— Чёрта с два! Ты пришла сюда не с миром и сообщила жестокую новость прямо в лоб. Ты решила причинить ему боль? — Её глаза немного расширились. — Ты не одобряешь его выбор, поэтому наказала за то, что он действовал без твоего одобрения.
Ферн стиснула зубы.
— Я бы никогда не причинила вреда своему сыну.
— Но только что это сделала. — Её кошка зашипела. Она хотела выйти. Хотела отомстить за свою пару.
Губы Ферн растянулись, обнажив зубы.
— Ты его не заслуживаешь.
Возможно, и нет, но проблема не в этом.
— Я тебе не должна нравиться. На самом деле, вероятно, и не понравилась бы и без ситуации с Мией. Я неприятный человек — грубая, упрямая, саркастичная, язвительная. Я уважаю только тех людей, которые это заслужили, а ты нет. Моя кошка, которая терпеть не может никого, кроме Джесси, и защитила бы его даже от товарищей по стае, наверняка хотела бы вспороть тебе живот и посмотреть, как ты истекаешь кровью. На самом деле её трудно сдерживать. И, честно говоря, я не особенно хочу.