Тень Белого Тигра: читать начало книги онлайн

Ко второй войне, казалось, Чосон был подготовлен ещё меньше, чем к первой.

– Вся надежда на то, что пленник поверит нам. – Нагиль хлопнул по столу открытой ладонью и поднялся. – Отнесу ему ужин, заодно узнаю, готов ли он сотрудничать с нами.

– Сэ, ёнгданте. – Воины ему поклонились вслед и, как только Нагиль вышел из кладовой, заговорили в голос, перебивая друг друга. Никому из них не нравилось промедление.

– Пока мы отсиживаемся здесь, – горячо спорил Кантэ, – в Чосоне умирают люди. Мы созданы, чтобы защищать слабых.

– Мы всё это делаем, чтобы не навлечь на Чосон ещё большие беды, ты, глупый, – осадил его Минхи, и Нагиль, услышав это, горько усмехнулся.

Молодые воины, делящие с ним непростое время, напоминали о Рэвоне. О временах, когда был жив мастер Вонгсун и Нагиль считал хёна самым верным другом.

Гоня неуместные воспоминания, Нагиль спустился в темницы. Пленник сидел за решёткой со свободными руками. Дэкван решил, что он не представляет опасности, да и клетка в сторожевой башне, несмотря на древность, была крепкой.

Нагиль поставил перед пленным миску с мясом, подтолкнул в камеру.

– Сегодня у нас сытный ужин, – сказал он. – Угощайся.

Даже если они вдвоём притворялись, что один не понимает второго, Нагиль считал бессмысленным грубить ему попусту. Он хотел сделать его сообщником во лжи, которую не мог позволить себе самостоятельно. Ради такого можно было унять застарелый гнев и на время забыть, что сидящий перед ним на коленях человек был послан наместником, чтобы убить Сон Йонг.

– За нами никто не приходит, – заговорил Нагиль, отворачиваясь от пленника. Тот уже ел, утирая жирные губы рукавом грязной чогори – его одели в одежды чосонцев, чтобы он не выделялся среди отряда. – Это странно и настораживает меня. Я был бы куда более спокоен, напади на нас отряд, посланный из Пекина. Но твой Император то ли не знает, что по его земле идут мои воины, то ли не видит в нас угрозы. Я хотел бы, чтобы он понял, что мы и не желаем ему смерти. Ни ему, ни кому-либо другому в Империи. Кроме тебя, пожалуй.

Нагиль обернулся и заметил, как напряглись руки пленника. Всё он понимал и всё слушал внимательно. Хорошо, хитрец. Слушай.

– Ты направил меч на женщину, которую я люблю, – продолжил Нагиль. – Приказ тебе отдал наместник Ван Юцзяо, сомнений нет, но выполнял его ты. Теперь королевский двор лишился последней мудан Ордена Белого Тигра, а я – покоя.

Он прислонился спиной к стене, запрокинул голову. Злость мешалась в нём со страхом. Тырронъ [62], который заполнял его сердце по ночам, мешал спать, мешал мыслить здраво. Нагиль избегал прямых слов о том, что Сон Йонг жива, но в какой-то момент словесная игра с пленником переросла дальше чувств, которые он способен был контролировать.

Если бы Йонг погибла, Нагиль узнал бы об этом. Верно же?..

У него не было ясного ответа на этот вопрос. Он сомневался – и потому каждый свой шаг продумывал дольше. Если сейчас он выдаст себя, скажет пленнику, что всё знает о нём, навлечёт ли это в будущем гнев Императора? Навредит ли Сон Йонг?

– Мои люди говорят, что нам стоит убить тебя и вернуться в Чосон. – Слова прозвучали почти равнодушно. Пленник резко выдохнул, испугался должно быть. – Чосон нуждается в нашей защите. Я понимаю это, да. Но ещё понимаю, что не хочу злить твоего Императора. Моя страна не выдержит войны против двух противников. И как бы сильно мне ни хотелось вонзить в твоё сердце когти, чтобы ты на мгновение почувствовал ту боль, что ощущаю я и все, кто потерял в проклятой войне любимых… Я не могу этого сделать.

Он оттолкнулся от стены, повернулся лицом к пленнику. С удивлением и безразличием обнаружил, что даже не знает его имени.

– Да и вина лежит на наместнике. Возможно, я даже могу понять тебя: ты подневольный человек, исполняющий приказы, как и мои воины, как и я. Но, видишь ли, – Нагиль присел, чтобы заглянуть испуганному пленнику в глаза, – расплачиваешься за свой проступок ты один, а не наместник, отдавший приказ. У тебя не было выбора, но теперь тебе приходится терпеть унижения, пока твой господин сидит в тепле и сытости. Я готов поспорить, что долго он не протянет, но ты этого не узнаешь. И умрёшь раньше. За человека, который уже забыл о тебе.

Нагиль не видел, как в его собственных зрачках плясал огонь. Дракон просыпался в нём и набирался сил. И нёс страх окружающим.

Пленник разжал бледные губы с застывшим слоем жира на них и заговорил.

– Если я расскажу Императору, что принцессу убила не твоя женщина, ты отпустишь меня?..

13

Дорога на Пекин, земли Империи Мин, конец месяца ипчхун 1593 года, год Водяной Змеи

– Генерал, вы уверены? – спрашивал Дэкван снова и снова. Генерал не мог ответить на его вопросы. Нет, он не был уверен. Нет, у них не было иных вариантов. Отрезанные от Чосона и любых новостей оттуда, они не знали, что именно происходит в родной стране, далеко ли продвинулись войска японцев, осуществился ли план Тоётоми, которого теперь нельзя было так называть…

Как только ёнгданте услышал признание пленника – его звали Шен, – стало не до размышлений.

– Мы отвезём Шена в столицу, – кивнул генерал. – Он докажет невиновность Чосона. Только так мы отведём от себя подозрения – и, может, получим помощь от Императора.

План не был идеальным – многое не зависело от них совсем, и эта бесконтрольная территория пугала, – но генерал Мун был прав: выбора не было, времени не было.

Кантэ, Минхи, Гванук и остальные теперь везли Шена не связанным, но оружия ему никто не давал. Они шли вдоль Великой стены, снова держались земли, не поднимаясь на проходы, чтобы не попасться на глаза случайным стражам у башен.

Через пару дней относительно спокойной дороги Дэкван почувствовал неладное. Тырсэгарра прервал медитацию генерала – тот надеялся вернуть себе спокойствие, но все часы, проведённые в повторениях базовых фигур тайцзи, не приносили ни сил, ни смирения. Дракон молчал, его голос прорывался сквозь шумные мысли генерала только на границе между днём и ночью, в назревающем сумраке. Нагиль считал, Великие Звери оставляют его. И с каждым днём убеждался в этом всё больше.

[62] Страх, ужас, отчаяние (драконий язык).