Райн, пошатываясь, поднялся на ноги, он шатался, но уже выглядел намного лучше, чем раньше. Тем временем, когда я встала, я чуть не упала обратно на колени.
Он поймал меня.
— Полегче. Ты потеряла много крови. Твое тело немного шокировано.
Он был прав. Я потеряла много крови. Дала ему так много. И все же… не слишком много. Даже в голоде, даже в двух шагах от жажды крови, он остановился задолго до того, как рискнул мной.
— Спи, — сказал он. — Дай себе восстановиться.
Спать. Сон звучал хорошо. Не так хорошо, как секс. Но хорошо.
Я позволила Райну осторожно опустить меня на землю. И я позволила ему лечь рядом со мной, тепло его тела, большого и твердого, обвилось вокруг моего.
Мои веки сразу же начали подрагивать. Его рука лежала на моей талии, обеспечивая спокойную стабильность и ничего больше.
Но потом его волосы защекотали мне лицо. Его рот, теплый и теперь слишком знакомый, прикоснулся к моей щеке. И его слова прошелестели над моим ухом, когда он прошептал:
— Спасибо.
— Это было разумно, — я задохнулась, как будто мы говорили только о крови, а не обо всем остальном.
Он снова лег позади меня. Мир начал расплываться. И последнее, что я услышала, когда сон забрал меня, был голос Райна, такой тихий, что казалось, будто он говорит сам с собой.
— Ты — самая потрясающая женщина, которую я когда-либо видел, Орайя.
Глава
39
Я проснулась в тепле. Необычно тепло. Приятно тепло. Такое тепло, о котором я мечтала в кривой кровати с шершавым одеялом.
Безопасное тепло.
Вот только я лежала не в кровати, а на твердом, шероховатом камне. И источником тепла было не одеяло, а стена мужчины, чья грудь была прижата к моей спине, а подбородок лежал на макушке, руки свободно обнимали меня.
События прошедшего дня медленно возвращались ко мне. Тело Райна под моим. Его рот напротив моего горла. Мои бедра двигались навстречу ему и…
Румянец залил мое лицо. Я зашевелилась, внезапно осознав, что Райн обнимает меня слишком сильно.
Очевидно, он уже проснулся. Я перевернулась и увидела, что он смотрит на меня сверху вниз, волосы свисают вокруг его лица красно-черными прядями, на губах ухмылка.
— Знаешь ли ты, что ты храпишь?
На первый взгляд это было произнесено с непринужденной интонацией нашего обычного подшучивания, но я услышала за этим нотку неловкости. Как будто он тоже не совсем понимал, как общаться со мной после этого.
Я прочистила горло и села, когда он встал. Я была… растрепана. Я провела пальцами по волосам, которые, я была уверена, выглядели такими же растрепанными, как я себя чувствовала. Действие яда прошло, оставив меня странно отдохнувшей, слегка сонной и чрезвычайно застенчивой.
— Ну… — Я оглядела его с ног до головы. — Ты выглядишь лучше.
Это было преуменьшение. Он снова был похож на себя, а не на тень вампира, которым он был накануне вечером. Его раны уже значительно затянулись, и он передвигался без затруднений.
— Я чувствую, — сказал он.
Я встала, и воцарилась тишина. Райн выглядел так, словно был слишком близок к тому, чтобы сказать мне еще одно «спасибо», которое значило слишком много и длилось слишком долго.
Кто бы мог подумать, что этот вампир был таким прохвостом.
— Я… — начал он, как раз вовремя.