Но я не жалела об этом.
— Спасибо, — сказал он.
Я неловко сдвинулась с места и была благодарна, что у меня есть чем занять руки. Что я собиралась сказать? Пожалуйста?
— Я был бы… — Он тяжело сглотнул. Я сделала еще один маленький шарик из Ночного огня, теперь он был достаточно светлым, чтобы я могла видеть каждое движение его лица.
И увидеть каждый признак слабости.
Он одарил меня болезненной улыбкой.
— Ты была права, принцесса.
— Мы не обязаны обсуждать это сейчас. — Я сказала это резче, чем хотела.
— Нам стоит это сделать. Я хочу этого. Я просто… я в долгу перед тобой, не так ли?
— Ты мне ничего не должен.
— Сиськи Иксы, Орайя. Дай мне, черт возьми поговорить с тобой.
— Ты и так едва можешь говорить.
— Раньше меня это не останавливало.
Мне удалось рассмеяться, несмотря ни на что. Это больше походило на вздох боли. И по ощущениям тоже.
— Мне очень жаль, — сказал он.
Мои руки застыли на середине движения, зависнув вокруг сферы света.
— Прости меня, — сказал он снова. — Ты была права, когда сказала мне уйти.
Извинение поразило меня как удар. Так прямо и непосредственно. Никакой борьбы воли или эго.
— Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — продолжил он. — Поэтому я притворился, что этой версии меня не существует. Но она существует. И я… я не хочу, чтобы люди видели это. Я не хотел, чтобы ты это видела.
Я не гребаное животное, выплюнул он мне вчера. И сейчас вдруг гнев в его голосе прозвучал так похоже на стыд.
Мне не нравилось что-то чувствовать. Эмоции были постоянно изменчивыми и лишены логики, и они не давали мне возможности вонзить в них свой клинок. Но сейчас я чувствовала их слишком много, они бурлили почти на поверхности моей стальной внешности.
Я ничего не сказала. Ночной огонь светился чуть ярче, неравномерными вспышками.
— Нам нужно что-то делать с твоими ранами, — сказала я.
Он был не просто ранен. Он умирал от голода. Вампиры могут исцеляться очень быстро, но он не сможет исцелиться, когда ему так необходима кровь.
Я посмотрела на него. Его взгляд был устремлен вдаль. В темноте я почти ничего не видела, но его зрение, вероятно, было направлено на тропинку, ведущую из пещеры.
— Мне нужно вернуться туда.
Я усмехнулась.
— Не будь чертовым идиотом.
Будучи здоровым, он мог бы выдержать час при солнечном свете, возможно, больше, если бы была облачность, хотя это было бы болезненно. Но в таком состоянии? Не было никакой возможности.
— Тогда… возможно, мне придется попросить тебя поохотиться за меня. — Он сказал это так, словно ему было физически больно это делать.