Никто из нас, казалось, не знал, что еще сказать.
Поэтому он пошел в свою комнату, собрал свои вещи, отодвинул комод перед дверью настолько, чтобы проскользнуть, а затем повернулся ко мне.
Миллион слов повисло в воздухе.
Он просто сказал:
— Задвинь это обратно, когда я уйду. Я…
Он сдерживал все, что собирался сказать.
Мне было знакомо это чувство, потому что я тоже так делала. Проглатывала слова «Не уходи», «Я буду скучать по тебе» и «Прости меня».
Это чертовски глупо, говорила я себе. Он просто уходит в другие апартаменты, и это единственное, что имеет смысл.
Но я знала, мы оба знали, что как только Райн уйдет, как только он станет просто еще одним участником Кеджари, что-то непоправимо изменится между нами.
— Я… — Он попытался снова, сдался и сказал: — Увидимся на следующем испытании.
И он ушел, прежде чем я успела произнести еще хоть слово.
Глава
37
В ту ночь, впервые за долгое время, мне приснилась отсутствующая на небе луна.
Кровать, как ни была она шаткой и дешевой, все равно была огромной по сравнению с моим крошечным телом. Я забралась поглубже под одеяло, натянув его до самого носа. Иона и Лисан спали, или притворялись, что спят. Мама торопливо шептала:
— Убери фонарь, ты знаешь, что они могут прийти, ты знаешь…
Мне тоже было страшно. Но я подумала, что никогда не должна бояться, и выскользнула из-под одеяла. Я очень, очень тихо подошла к окну. Моего роста едва хватало, чтобы дотянуться до подоконника. Я ухватилась за щепки дерева и посмотрела в небо.
Однажды я видела мертвого червяка, на котором было столько муравьев, что он превратился в одну большую извивающуюся черную массу. Теперь небо выглядело так же. Просто пульсирующее покрывало тьмы.
Только это были не муравьи в небе. Это были крылья.
— Орайя!
Мама произнесла мое имя так, как она это делала, когда была напугана.
— Орайя, отойди от…!
ВОЗДУХ ПОПАЛ в мои легкие слишком сильно, как глоток соленой воды. Что еще хуже, мне казалось, что он пожирает меня изнутри.
Кашель охватил все мое тело. Я едва успела прийти в себя, как снова потеряла сознание, перекатилась на четвереньки и забилась в конвульсиях. Из глаз потекли слезы, живот болел, зрение было настолько размытым, что я скорее услышала, чем увидела, как на землю упала рвотная масса. Я быстро моргала в слабой попытке прояснить зрение.
Я подняла голову.
Неудивительно, что мне приснилась та ночь, ведь эта выглядела точно так же. Только корчащиеся, неясные движения в леденящей душу массе тьмы.
Деревья окружали меня — высокие, редкие и узкие, с несколькими длинными игольчатыми ветвями на верхушках. Земля под моими ладонями была неровной и песчаной. Повсюду громоздились камни.
Все вокруг — грязь, камни, деревья было черным, лунные очертания проступали на фоне темно-пепельно-серых оттенков. От земли поднимались клубы дыма, горячего и зернистого. Когда порыв ветра пронесся надо мной, я задохнулась от боли и отпрянула в сторону. Он обжигал мою кожу, как кислота.
Я выхватила свои клинки и держала их наготове. Движение пронзило лес, расстояние было слишком большим, чтобы я могла разобрать, что вижу, но звук был безошибочным. Влажное, тяжелое дыхание, громкие крики и тошнотворный звук разрываемой плоти.