Он пробормотал что-то неубедительно неодобрительное, но не отстранился. Наконец она отпустила его, и когда она повернулась ко мне, ее улыбка каким-то образом стала еще шире.
Последние остатки моей неуверенности исчезли. Она выглядела такой счастливой.
Я, сама того не желая, потерла запястье.
Мише казалось, что она вот-вот вскочит и обнимет меня, но для меня это было слишком. Вместо этого я ограничилась неловким взмахом руки.
— Тебе уже лучше?
— Ну, теперь да! — вздохнула она.
Хотя она явно все еще испытывала некоторую боль, каждое ее слово было полно энтузиазма. Мы с Райном сидели на краю ее кровати, пока она рассказывала нам о своем пребывании здесь, о ежедневных карточных играх Кейриса и уроках Кетуры по садоводству, об именах, которые она дала всем цыплятам, о том, как она была уверена, абсолютно уверена, что постепенно завоевывает сердце капризного оленя на пастбище.
— Я в тебе не сомневаюсь, — сказал на это Райн, и я постаралась не обидеться, когда он одарил меня хитрой, острой ухмылкой. — Похоже, ты умеешь завоевывать сердца недоброжелательных существ.
Богиня. Подумать только, всего час назад он сделал мне комплимент.
Мише задала нам миллион вопросов об испытании Третьей четверти луны, на которые я давала отрывистые ответы, а Райн дополнял их более оживленными междометиями. Ее глаза становились все шире с каждым предложением.
— О, Боги, — вздохнула она, когда мы дошли до конца. — Эта твоя скрытая магия помогла тебе! Я же говорила тебе! Это было в тебе.
Я подумала, не показалось ли мне, что она сказала это с легкой грустью, которую поспешно скрыла. Мой взгляд задержался на шрамах от ожогов, проглядывающих под ее рукавом.
Я пожала плечами.
— Это была удача.
— Нет, это было невероятно, — сказал Райн, когда я избегала его взгляда.
Мы долго сидели с Мише, беседа переходила от испытаний к другим фривольностям. Я говорила мало, предоставив это Мише и Райну, что меня вполне устраивало. Даже после жизни с ними меня вновь поразила непринужденная теплота их общения. Два человека, которым было совершенно комфортно друг с другом.
В конце концов, Райн посмотрел в окно на небо.
— Уже поздно, — сказал он немного расстроенно. — Нам пора идти. Обратный путь займет много времени.
Он поднялся, и на этот раз не дал Мише шанса броситься к нему, прежде чем заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
— Поправляйся, хорошо?
— Хорошо, — сказала она ему в плечо. — Будь осторожен. Надери им задницы.
— Ты знаешь, что так и будет.
Я неловко сдвинулась с места, отводя взгляд. Казалось, это тот самый момент, в который я не должна вмешиваться.
Затем Райн отстранился, поцеловал ее в макушку и еще раз попрощался с ней, прежде чем направиться к двери. Я подавила в себе неловкое прощание и собиралась последовать за ним, когда Мише сказала:
— Орайя.
Я повернулась.
— Ты тоже, — мягко сказала она. — Береги себя, хорошо? Будь осторожна.
Чувство вины кольнуло меня в груди, ведь я только что видела, как Райн дал ей такое же обещание, и вскоре мы оба не сможем его сдержать. Наблюдая за ним с ней, трудно было не задаться вопросом, может быть, он заслуживает этого гораздо больше меня.
— Конечно, — сказала я.
— Спасибо, что пришла. Это… действительно много для меня значит. — Она улыбнулась. — Для него это тоже много значило.