Он не знает, сколько у него времени до того, как Элли навсегда покинет Грин Вудс — и у него должен быть план, прежде чем это произойдет.
Частью этого плана является раскрытие ее секретов.
— Почему ты так испугалась, когда сработала сигнализация?
Как только он это говорит, он понимает, что зашел слишком далеко.
Она выходит из оцепенения и ахает, когда до нее доходит. Она смотрит на него с выражением ужаса и предательства, и черты ее лица в конце концов сменяются печалью.
Но она не встает и не уходит, не кричит на него.
Вместо этого она вздыхает, затем снова смотрит на него, смирившись.
— Я попала в автомобильную аварию, — тихо говорит она. — Машина загорелась после того, как перевернулась. Я едва выбралась оттуда.
Мысль о том, что она в опасности, заставляет его кровь закипеть. — Черт, — бормочет он. — Это ужасно.
Ее аромат смягчается приглушенной грустью, и она кивает. — Да. Так и было. — К его удивлению, она хихикает, глядя на свои колени. — Я так и не нашла мудака, который нас сбил. Он просто врезался в нас, а затем уехал.
В ее истории есть что-то еще, он может сказать по выражению ее лица.
— Вас?
Она съеживается. — Моя мать и сестра.
Он не спрашивает, что произошло, потому что уже знает.
Им не удалось выбраться.
В ее аромате ощущается кислинка печали. Чувство вины пронзает его ожесточенное сердце, как нож.
— Хотел бы я найти его для тебя, — говорит он. — Я бы убил его.
Она отрывисто смеется, вставая и придвигая свой стул обратно к столу. — Верно. Я тоже.
И вдруг раздается щелчок.
Он вспоминает ее слова, сказанные на днях, когда он признался ей, что убийства были не случайными, а совершались из мести.
Я понимаю, сказала она, хотя он мог сказать, что она тут же пожалела о своем признании.
— Знаешь, я пыталась, — продолжает она тихим голосом, чуть громче шепота. — Найти его. Были свидетели, но у полиции было недостаточно доказательств. У них был только тип грузовика, но ничего больше.
Она делает долгую паузу, а он сидит и переваривает ее слова.
Ее аромат снова изменился. Под сладостью скрывается стыд, который переполняет ее.
— Ты испытываешь чувство вины выжившего, когда тебе это не нужно, — говорит он, и она одаривает его грустной улыбкой, которая не касается ее глаз.
Она выглядит такой уставшей.
— Мы оказались в машине из-за меня, Эрик. Я только что представилась как Омега, и мы возвращались с приема у моего врача.
Он складывает кусочки воедино в своем сознании, вспоминая их первую встречу.
— Вот почему ты ненавидишь, когда тебя называют Омегой. Это напоминает тебе о причине, по которой ты оказалась в машине. — Он делает паузу, и она снова смотрит на него сияющими глазами. — Ты думаешь, это твоя вина.
Она прочищает горло и отводит от него взгляд; ее взгляд находит окно, где видны деревья. Они сидят молча, и его сердце болит за нее.