— А что такое? Самое время. Размяться, провести первую тренировку, покушать…
— Что значит первую⁈ — ужаснулся я.
— Ну как. Конечно первая. Потом тренировка после обеда и еще одна — перед сном. Чтобы это, ночью расти быстрее, — ответил Миша. — Ты же знал, что мускулы растут во сне?
— Впервые слышу, — ответил я.
— Поэтому ты и такой щуплый, — важно сообщил Иванов. — Но ничего, мы это исправим.
Мы шли по территории в потоке других первокурсников. Благодаря стараниям Мишани, я выглядел еще более-менее. Большинство первачей сейчас мысленно молили о смерти, а половина вовсе были еще пьяны, хоть и не понимали этого.
— Я все пропустил… — надулся я.
Блять! У меня было столько планов на эту пьянку! Я собирался перезнакомиться со всем потоком, чтобы стать в доску своим, может, познакомиться с кем-нибудь со старших курсов, а теперь я оказался в полной социальной изоляции и мой единственный знакомец — вот этот, исконно русский потомок жарких африканских просторов.
— Не знаю. Там скучно было. Девчонки выпили и тупо хихикали постоянно, парни молчаливые какие-то. Только что покушать можно было…
— Тебе лишь бы пожрать, Мишаня.
— У меня режим.
— Знаю-знаю, ты уже говорил.
— Печеньку хочешь? — внезапно предложил Миша.
Я с недоверием посмотрел на гиганта, щурясь от солнечного света и чувствуя, как к глазам подкатывает та самая похмельная светобоязнь вперемешку с головной болью, после чего утвердительно кивнул.
Как фокусник, Мишаня достал из своего портфеля пару печенюх, завернутых в салфетку. Вот уж где заботливая черная мамаша…
— Держи, — сказал мой сосед. — Мне печенье вообще нельзя, потому что…
— Режим, я помню.
— Сплошной жир в этом печенье, никакого белка…
— Угу, вредное, капец. Не ешь эту гадость, — согласился я, запихивая в рот уже второй кусок.
— Да и сахара в нем валом, что опять же…
— Полностью тебя поддерживаю.
— Лучше вот куриной грудки, да риса отварного. Или макарошек. Или гречи…
— Правильно, у тебя режим!
Я наконец-то посмотрел на своего соседа и увидел, как блестели его глаза. А смотрел он строго на мою руку, в которой я держал салфетку с печенюшками. И взгляд этот был голодный-голодный.
— Но вообще, наверное, иногда можно, — пожал я плечами. — Будешь?
— Ну только если кусочек… — смущаясь, ответил Миша.
Осторожно, словно это была драгоценность, Миша подцепил одну печеньку, после чего она моментально пропала в недрах черной горы. Для себя же спиздил, очевидно. Дал слабину. А сейчас решил избавиться, сбагрив мне. Но меня-то не проведешь. Эх, Миша-Миша, как же много нам предстоит работы по принятию себя…
Я только покачал головой и продолжил жевать. До главного учебного корпуса было еще минут пять ходьбы, как раз успеем доесть.
Ударная доза сахара из печенюх сделала свое дело — мои глаза немного открылись. Правда, ненадолго — уже к концу первой пары я распластался по парте и бессовестно дрых, как, впрочем, половина нашего потока. Мишаня же, как истинный дисциплинированный ботан, все аккуратно записывал за преподом в общую тетрадку. Кстати, первой парой у нас был этикет.
После мы выдержали спаренную лекцию по истории Российской Империи, во время которой Мишаня успел что-то схомячить из припасенного судочка, и на этом для первого дня все. В ректорате и студсовете понимали, в каком мы были состоянии, так что теория магии и практикумы унесли на конец недели, как и физическую подготовку.