В сердце льдинками застыли слова.
Разговаривать с такой — дело милое,
Что лучиною огонь целовать.
Обернулась темень пропастью черною,
И обратно поманил к дому страх.
Он же, помня все волхвами реченое,
Твердо ей в глаза смотрел до утра.
4
Утром буйная кружится метелица,
И опять зовет вперед дальний путь.
Он идет, но словно бы не шевелится.
Он идет, а впереди только муть.
У кого в душе добро, тот тем греется,
Что надеждами полна голова.
Только если пустотою просеется,
То бессилен их целебный навар.
Так он шел, ступая мерно, до вечера.
Голова и легкой мыслью нема.
Будь что будет, все одно делать нечего…
Вновь предстала перед ним с неба тьма.
Он бы мерил страх обыденной меркою,
Да в сознаньи боль застыла скребя.
Обернулась тьма огромнейшим зеркалом.
Ужаснувшись, он узнал в нем себя.
Все как есть, с глазами усталыми,
Все как есть, душа открыта для глаз.
Не похвастаться делишками малыми,
Не достать из памяти напоказ.
Эх, чего там только в нас не намешано,
Но не только дьявол в нас, ведь и бог.