Но мы едем не в наш с Тимуром дом.
– Куда мы, Рус? – у меня в голосе появляются нотки паники.
Рус тут же распахивает глаза и оборачивается.
– Ко мне. Маш, там пока безопаснее. Там камерами все утыкано и на территорию никто не проникнет. Мне будет спокойнее, если вы пока поживете у меня. Пожалуйста.
Просто киваю. Ловлю себя на мысли, что пока сама не готова остаться один на один с собой после похищения. Да я теперь до конца жизни буду каждого шороха шугаться.
Руслан что-то тихо обсуждает с Олегом, я не вслушиваюсь. Смотрю на сына, как он спит, как слегка подрагивают его темные ресницы.
Машина тормозит у подъезда незнакомого дома.
Сразу понимаю, что мы приехали. Олег помогает нам выгрузиться. Руслан сам берет Тимура. Так аккуратно, что мой ребенок даже не вздрагивает. Продолжает посапывать на руках у Хасанова.
– Ключи возьми в заднем кармане, Маш, – тихо просит Руслан.
Я немного теряюсь. Стараюсь, чтобы руки не сильно дрожали, но все равно волнительно лезть мужчине в задний карман и ощущать его… попу.
Рус фыркает.
– Маш, можно не так медленно, – его голос становится ниже.
Ускоряюсь, выдергиваю небольшую связку и дрожащими руками пытаюсь попасть в замочную скважину.
Олег делает вид, что он стена. Смотрит в другую сторону.
– Не волнуйся, – раздается над ухом.
Все-таки мне удается справиться с дверью, и мы попадаем в просторный коридор.
Олег ставит сумки на пол и тут же исчезает, оставляя нас втроем.
– Ты пока проходи, располагайся, я Тимура уложу.
Скидываю обувь и плетусь за Русланом. У него большая квартира. Но пока везде темно, он только настенные светильники зажигает, чтобы не разбудить сына. Проходит в дальнюю комнату. Замираю на пороге, когда вижу, что к большой кровати пододвинута кроватка детская.
Оборачивается.
– Я тут сыграл на опережение. Прикупил Тимуру кое-что, знал, что не отпущу вас из своего дома, пока не увижу, что все под контролем.
Руслан укладывает Тимура. Я отмираю и раздеваю сынишку. Поглаживаю его слегка взъерошенные волосы.
Мы в безопасности…
– Маш, – Руслан кладет руки мне на плечи, я непроизвольно вздрагиваю, – прости.
Одергивает себя.
– Тебе тоже надо отдохнуть.
Смотрю в его уставшие глаза. Только сейчас замечаю, как он вымотан. Щетина на щеках, глаза потухшие, синева под глазами.
– Тебе тоже, – шепчу в ответ.
Кивает.
– Мне тоже. Если что, я напротив, – показывает на дверь.