Германская история: через тернии двух тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В долгие периоды христианского средневековья, Ренессанса, гуманизма, барокко и Просвещения, которые определяли культуру Италии, Франции, Испании, Англии, германская мифология ютилась на задворках коллективной памяти немецкого народа. Заново открыли ее ученые и мыслители романтического историзма начала XX в. Величественная картина этого возрожденного религиозно-мифического прошлого оказала сильное влияние на немецкую культуру XIX–XX вв. и самосознание немецкой нации, впитавшей эту мифологию через блистательные оперы Рихарда Вагнера. Но мы еще увидим, какой страшной трагедией для Германии обернулась попытка возрождения этой мифологии в 30-е годы XX столетия.

Германцы и Рим

Германцы выступили на сцену истории тогда, когда покинули свои поселения в Скандинавии и начали продвигаться на юг. На этом пути они встретили кельтов и иллирийцев, которые по языку также относились к индогерманской семье. Иллирийцы, от которых сегодня остались их потомки — албанцы, заселяли в середине III — середине II тысячелетия Центральную и Восточную Европу от Вислы до Балкан. Имя одного из крупнейших иллирийских племен, венедов, сохранилось в названии Венеция, а германцы называли венедами славянские племена, сменившие иллирийцев на восточных и юго-восточных рубежах германского мира.

Продвигаясь на юг, германцы не только вытесняли или ассимилировали кельтско-иллирийское население, но и перенимали его более высокую культуру. Ко времени Цезаря германцы на западе достигли берегов Рейна, на юге прорвались через горы Тюрингский Лес и спустились в Богемию, на востоке остановились перед непреодолимыми болотами от Вислы до Припяти.

Какие же причины толкали германцев к переселению? Ответить на этот вопрос можно лишь предположительно, комбинируя ряд частных факторов. Конечно, прежде всего надо учитывать факт климатических изменений, вследствие которых в Южной Скандинавии наступило похолодание. Ведь понижение температуры уже в среднем на один — два градуса на протяжении одного столетия ведет к значительному изменению флоры и фауны, что могло значительно осложнить и без того трудную жизнь древних людей. Сыграли свою роль и субъективные мотивы — жажда захватов земель и добычи богатств, стремление к удовлетворению воинственных наклонностей или утверждению своих религиозных представлений.

Продвижение германцев к югу не было прямолинейным и неуклонным. Между временем, когда кимвры и тевтоны появились на римской границе, и эпохой, в которую свои территории заселили создавшие германский народ племена франков, саксов, тюрингов, швабов, баваров, пролегли семь веков войн и конфликтов, когда чаша весов склонялась то на одну, то на другую сторону. Большинство племен, описанных Цезарем и Тацитом, растворились во тьме прошлого. Это были обычно временные объединения для военных походов, которые распадались так же быстро, как и возникали. Поскольку средств пропитания было мало и их нельзя было хранить долгое время, то кочевавшие племена и группы оставались небольшими. Самые крупные народы эпохи переселения насчитывали несколько десятков тысяч воинов, а вместе с женщинами, детьми, стариками и рабами их число колебалось в пределах 100–120 тысяч.

Историки XIX в. разделили германские племена на три большие ветви — на западных германцев, живших между Рейном и Эльбой, восточных — между Эльбой, Вислой и Черным морем, и северных — в Скандинавии и Ютландии. Эта схема отражает сравнительно позднюю стадию III–IV вв. и не дает представления о бурных процессах возникновения и распада различных племен ранее этого времени. Однако более точную картину можно получить лишь по данным археологии.

В общей многоликой группе германских племен первыми наиболее исторически значимыми были херуски — видимо, предки франков и гессенцев, — населявшие район Вестфалии. Один из их вождей, знаменитый Герман (латинизированная форма Арминий), возглавлял борьбу против Рима. В юности он воспитывался в этом городе, участвовал в походах римских легионов и даже получил римское гражданство под новым именем Гай Юлий Арминий. В 9-м г. н. э. он наголову разгромил в Тевтобургском Лесу три легиона проконсула Публия Вара, что, как считается, положило конец планам императора Августа продвинуть римскую границу до Эльбы. Хотя в дальнейшем приемные сыновья Августа Тиберий и Друз и его родной сын Германик также неоднократно пытались достигнуть берегов Эльбы, они так и не добились цели. В конце концов Рим прекратил безуспешную и дорогостоящую войну на западных границах по Дунаю и Рейну и приступил к их укреплению. Во владениях Рима осталась тогда юго-западная часть Германии от Кобленца до Регенсбурга, еще населенная кельтами, а главным образом медведями, кабанами и оленями. Вдоль всей границы римляне соорудили Limes germanicus — пограничный вал, укрепленный рвами и сторожевыми башнями. Он строился более ста лет.

Великий исход народов

Передвижение германцев по Европе заметно оживилось, когда с 370 г. началось нашествие гуннов, которые уничтожили в 375 г. объединенное государство остготов и вестготов, или восточных и западных готов, в Северном Причерноморье. Часть западных готов ушла за Дунай и с разрешения Рима осела в нынешней Болгарии. В начале V в. они покинули эти области и двинулись на Запад. В 410 г. вестготы во главе с королем Аларихом (вскоре после этого умершим) захватили и разграбили Рим, а затем передвинулись в Южную Галлию и основали в районе Тулузы новое государство. Еще через столетие франки вытеснили готов за Пиренеи, где они проживали в мире и покое, пока через 200 лет не началось вторжение арабов. А значительно позднее, в начале VIII в., укрывшиеся в горах Астурии остатки западных готов начали знаменитую Реконкисту — отвоевание у арабов захваченных ими земель.

Восточные готы, включенные в империю гуннов, после ее распада тоже двинулись на Запад. Во главе со своим королем Теодорихом (453–526) они разгромили государство германского вождя Одоакра, который в 476 г. низложил последнего западноримского императора Ромула Августа. Завоевав Италию, Теодорих создал свое смешанное римско-готское государство со столицей в Равенне. После смерти Теодориха его владения охватила смута, которой воспользовался византийский император Юстиниан. Война его полководца Нарсеса с готами продолжалась около 30 лет и закончилась почти поголовным их истреблением.

В конце XIX в. чрезвычайно патриотический историк и писатель, ярый пангерманец Феликс Дан, которого часто называли «немецким Дюма», написал два больших романа — «Падение империи» и «Борьба за Рим», которые, хотя и несколько скучноватые, пользовались такой популярностью, что еще в 20–30-е гг. XX столетия немецкие и австрийские школьники на переменах играли в войну готов и римлян, причем «нашими» всегда были готы, в общем-то, довольно далекие родственники немцев.

Заметный след в истории оставило и германское племя вандалов, но как давшее имя вандализму, означающему жестокость и бессмысленные разрушения. Вторгшись в 406 г. в Галлию и опустошив всё на своем пути, вандалы прошли по Пиренейскому полуострову и переправились в Африку. Всегда являясь сухопутным народом, вандалы, создавшие государство на территории нынешнего Туниса, обнаружили талант мореплавателей и в течение 100 лет пиратствовали на Средиземном море, наводя на всех прибрежных жителей панический страх. В 533–534 гг. Юстиниан отправил в Африку греко-римское войско, полностью уничтожившее вандалов. Впрочем, бывший французский министр иностранных дел Мишель Жобер в 1990 г. написал о них довольно занимательную книгу[2].

Едва византийцы успели отнять у готов Италию, как на нее обрушилась новая лавина германцев. На этот раз из степей Паннонии вырвалась варварская орда лангобардов, которым цветущая Италия показалась земным раем. С их вторжением местное население могло только вздыхать, вспоминая о Теодорихе и его «цивилизованных» готах. Лангобарды же и спустя сотню лет после вторжения оставались в глазах римлян ужасными дикарями.

Боясь столь опасного соседства, папа Римский Стефан II призвал на помощь франков, короли которых Пипин Короткий и Карл Великий разгромили лангобардов и их союзницу Баварию. Остатки лангобардов растворились в массе «римского» населения, но подарили свое имя Ломбардии.

Меровинги и Каролинги

В III–IV вв. на нижнем Рейне объединились племена западных германцев — франков, т. е. «свободных» людей, прежде проживавших<гам под другими различными именами. Они и раньше неоднократно совершали набеги на Галлию, иногда вместе с саксами, и постепенно расселялись все дальше на Запад. В V в. франки добрались до линии, где сегодня пролегает языковая граница между валлонами и фламандцами. Южнее они вышли на берега Мозеля, оттеснив местное население в горы и леса. Римская цивилизация теперь теплилась лишь в отдельных городах, обойденных вниманием новых пришельцев. Так, Трир почти два века оставался островком латиноязычного населения среди уже давно германизированной страны[3].

В конце V в. из франкских королей выдвинулся наиболее даровитый и решительный Хлодвиг (от его имени происходят имена немецких Людвигов и французских Людовиков), основатель династии Меровингов, которому удалось подчинить своей власти остальные франкские племена. Около 488 г. Хлодвиг принял христианство, которое исповедовали галло-римляне, составлявшие большинство его подданных, и был признан как король византийским императором. В процессе расширения своих владений франкские короли подчинили себе земли и государства других германских племен — алеманов (аламанов), вестготов и бургундов. В середине VI в. франкское государство занимало почти всю Галлию, кроме Гаскони, где упорно держались баски — древнейшее коренное население Пиренейского полуострова, и Бретани, завоеванной кельтскими племенами брита, которые перебрались на европейский материк под натиском германских племен англов и саксов.

Населявшие франкское королевство галло-римляне и германские племена вестготов, бургундов, франков, алеманов, баваров (баюваров) стремились следовать своим исконным законам и собственному родовому праву. Сближению разных народностей значительно способствовало христианство в его римско-католическом варианте. В культурном наследии, переданном античностью германцам, религия оказалась наиболее сильным и долговременным компонентом[4].

Когда на заре средневековья культура превратилась из городской в деревенскую и постепенно затухали последние огоньки античной цивилизации, Церковь, хотя и не избежавшая всеобщего культурного упадка, оставалась все же последней плотиной на пути к абсолютному распаду. Под ее крылом сохранился хотя бы минимум достижений культуры: варваризованная латынь, элементарные грамматика, музыка, философия и, конечно, теология. Вместе с тем церковь активно участвовала в светских интригах власть имущих.

Тогда же в этот варварский мир жестокости и невежества пришли первые ирландские и англосаксонские миссионеры, принесшие с собой новую религиозную жизнь. Англосаксонская церковь отличалась строгостью нравов и подлинным благочестием. Набожные и довольно образованные монахи-миссионеры успешно обращали в христианство языческие германские племена гессенцев, фризов и саксов. Особенно выделялся первый епископ Майнца Бонифаций (Винфрид), основатель многих монастырей и епископств. В возрасте уже 80 лет он предпринял очередную миссию к фризам, где и нашел мученическую смерть 5 июня 754 г. Позднее он был объявлен «апостолом немцев», а его мощи сегодня хранятся в Фульдском соборе. Англосаксонские монахи легче других находили общий язык с этими племенами германцев, потому что имели общие с ними корни и не были связаны с их злейшим врагом и угнетателем — франкским королевством.

К концу VI в. преемники Хлодвига прекратили внешнеполитическую экспансию, занятые ожесточенной междоусобной борьбой. В ходе этого противоборства друг от друга постепенно обособились Нейстрия (Новое западное королевство), Бургундия и Австразия (Восточное королевство), а зарейнские территории тюрингов и баваров вообще освободились от власти франкских королей. Постепенное ослабление королевской власти было общим явлением этого времени. Все большую роль начинают играть майордомы («старшие по дому»): вначале всего лишь управляющие дворцовым хозяйством, они постепенно стали главными административными лицами во всех королевствах.

С VII в. положение франкских королей стало особенно шатким: в 718 г. арабы вторглись в Галлию и продвинулись до Луары, находя поддержку у части аквитанской и бургундской знати. Катастрофу предотвратил австразийский майордом Карл, позднее прозванный Мартеллом (Молотом), который сумел объединить в своих руках должности майордомов всех трех королевств и реорганизовать войско. Пешее ополчение, состоявшее из свободных крестьян, не могло противостоять быстрой и легкой коннице арабов. Поэтому Карл Мартелл стал набирать войско из людей среднего достатка, имевших средства для службы в коннице. Чтобы привлечь их к себе, Карл провел широкую секуляризацию церковных земель и передачу их в пользование всем, кто был готов ему служить. При этом земля передавалась не навечно, а только на время службы или пожизненно, но без права передачи по наследству. Такие условные пожалования назывались бенефициями.

Перелом в борьбе с исламскими захватчиками наступил в 732 г. В битве при Пуатье войско Карла не только выстояло, но и нанесло арабам удар, заставивший их повернуть назад, к тому же потеряв в бою своего предводителя. В 30-е годы Карл, а в 40-е его сын Пипин Короткий удерживали власть над Аквитанией и Провансом, подчинили алеманов и баваров, вынудили фризов и саксов платить себе дань.

Служившие этим майордомам люди щедро награждались земельными владениями во вновь завоеванных областях. На юге Галлии число новых землевладельцев было столь велико, что это время иногда называют «вторым франкским завоеванием». В 751 г. на собрании франкской знати в Суассоне Пипина официально провозгласили королем, а последний из династии Меровингов, Хильдерик III, был насильственно пострижен в монахи. Этот акт (позднее распространенный во всех монархиях) имел символическое значение. Меровинги претендовали на полубожественное происхождение, а внешним признаком такового считались их необычайно длинные волосы. Обрезание волос при обряде пострижения лишило Хильдерика неотъемлемого атрибута власти.

Еще более укрепилось положение Пипина, когда в ходе переговоров с папой Стефаном II он согласился оказать тому помощь в борьбе против лангобардов и поддерживать светскую власть папства над Римом и прилегающей к нему областью. В свою очередь папа совершил торжественный обряд помазания Пипина и его семьи на царствование, что означало дарование новому королю божественного благословения. Так складывается тесный союз католической церкви и новой Каролингской династии, достигший апогея в правление Карла Великого, которого считают первым объединителем христианского Запада, стоявшим у первоистоков единой Европы[5].

Каролингская Германия и церковь

В империи Карла Великого (747–814) Германия оставалась чисто аграрной страной, убогие рынки влачили в ней жалкое существование на руинах римской городской культуры. Урожайность была очень низкой. Редкие поселения были разбросаны на выкорчеванных участках леса или среди вересковых пустошей. В X в. Германию в границах империи населяло не более 4 млн. жителей, или менее десяти человек на 1 км². Подавляющее большинство жило в условиях бедности и невежества. Климат в те времена был, очевидно, более прохладным и сырым. В противном случае весьма трудно объяснить, каким образом франкское войско плавало по рекам, которые позднее стали совершенно несудоходными.

Люди, ютившиеся в лачугах и землянках, целиком зависели от капризов природы и могли найти утешение только в религиозной вере в какую-то лучшую жизнь, скорее всего на том свете. Они почти ничего не знали о далеком и большом мире и о тех исторических эпохах, которые ушли в прошлое. Но в коллективной памяти, в мифах, легендах и песнях жили смутные воспоминания о великих битвах и о борьбе старых и новых богов. Католическая церковь рьяно стремилась вытравить остатки языческих представлений и заменить их священной историей народа Израилева. Но прежние нордические легенды и воспоминания о великом переселении народов продолжали жить и спустя семь-восемь веков после тех событий, которые легли в их основу.

Однако служители христианства боролись не только против ненавистного язычества, но и против самой природы. Монахи продвигались за пределы франкской Германии и основывали в глухих местах новые и новые монастыри. В те времена монастырь являлся одновременно крепостью, школой и образцовым сельским двором. Более того, его обитатели занимались сбором государственных налогов, собирали архивы, писали хроники, получали от проезжавших путников известия о различных событиях и передавали их далее.

[2] Jobert M. Vandales. Paris, 1990.

[3] Wolfram H. Die Germanen. München, 1997.

[4] Angenendt A. Das Frühmittelalter. Das abendländische Christenheit von 400 bis 900. Stuttgart, 1990.

[5] Fried J. Die Formierung Europas, 840–1046. München, 1991.