Германская история: через тернии двух тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Облик эпохи

Понятие «позднее средневековье» — сравнительно недавнее, вошедшее в научный оборот в 20–30-е гг. XX столетия, хотя уже во многих работах кон. XIX в. встречается термин «последние времена средневековья», что практически означает то же самое. Конечно, любое определение границ той или иной эпохи и любая ее характеристика содержат элемент произвольности и зависят от точки зрения и общественной позиции ученого. Так, для национальной германской историографии XIX — нач. XX в., отмеченной политическим высокомерием вильгельмовской империи, гибель династии Штауфенов означала конец средневекового пика немецкой истории, после которого наступила долгая эра угасания германского духа. Действительно, есть множество свидетельств того, что во 2-й пол. XIII в. нарождается иная эпоха. Однако «новое» было связано не столько с политическими событиями, сколько с продолжительным социально-экономическим процессом изменений, корни которого лежали в сер. XIII столетия.

Понятие «позднее средневековье» чаще всего ассоциируется с представлениями об упадке, отмирании, закате. Такое отношение к этой эпохе выразил выдающийся нидерландский ученый Йохан Хейзинга, озаглавив свою широко известную культурно-историческую книгу «Осень средневековья» (1919). С историко-экономических позиций эту точку зрения подкрепил известнейший немецкий историк-аграрник Вильгельм Абель, выдвинувший тезис о вековом аграрном кризисе в 1300–1500 гг., хотя в последнее время историки все чаще и острее критикуют созданную Абелем конструкцию. Чтобы полностью ее разрушить, необходимы углубленные сравнительные регионально-эмпирические исследования, но, возможно, этого не сделать и с их помощью.

Показателем того, что позднее средневековье было эпохой кризиса можно считать факт почти непрерывных эпидемий, имевших катастрофические демографические последствия для культурного ландшафта Европы. Стремительное распространение чумы в 1347 г. и многочисленные эпидемии XV в., быстро охватывавшие целые регионы, сами по себе были уже свидетельством наступления новой эпохи — эпохи интернационализации. Мобильность, дальние поездки, восприятие чужестранного опыта — все это имело место на протяжении всего средневековья, но с сер. XIV в. стало становиться массовым явлением. Многочисленные торговцы и ремесленники надолго или навсегда оседали в регионах, далеко отстоявших от мест их рождения. Формировались более или менее единые экономически замкнутые области со своими системами товарно-денежного обращения. Южногерманская экономика развивалась на базе торговли с Италией, доставляя оттуда на немецкие рынки продукцию Ближнего Востока и Индии. Кёльн и Франкфурт-на-Майне превратились в перевалочные пункты торговли между Англией, Фландрией, Северной Германией и Италией. Любек стал центром Ганзейского союза, охватившего экономическое пространство от Англии и Фландрии до северо-восточной Европы. Стали обыденным явлением безналичные денежные взаиморасчеты между крупными торговыми компаниями Брюгге и Флоренции, Аугсбурга и Рима.

Интенсивное расширение международного торгового обмена сопровождалось изменениями политических структур в Германии. Определенно иными стали основы императорской власти. В то время как западноевропейские королевства с кон. XII в. превратились в чисто наследственные монархии, в империи после угасания династии Штауфенов утвердился принцип свободного избрания короля вне зависимости от степени его родства с предыдущим государем. При этом группа наиболее крупных немецких князей сумела монополизировать право выбора в своих руках, превратившись в курфюрстов, т. е. князей-выборщиков, отстранивших прочие группы феодального класса от участия в выборах короля.

Интересы империи в целом и более узкие, династические («домашние») интересы для германских императоров позднего средневековья не являлись идентичными. Более того, собственные интересы отдельной династии, зачастую противоречили интересам империи в целом. В то время как центральная власть становилась все более призрачной и номинальной, усиливалась территориальная власть князей, поддерживавших императора за уступки в их пользу с его стороны. Во 2-й пол. XV в. из-за нарастания военной угрозы со стороны турок и постоянных конфликтов с Бургундией и Францией усилилось стремление к созданию центральных имперских институтов, более или менее независимых от королевской власти. Хотя та все еще цепко держалась за свои властные полномочия, создание в 1495 г. решением Вормсского рейхстага неподвластной императору высшей судебной инстанции — Имперской судебной палаты — означало дальнейший шаг в сторону федерализма. Позднее средневековье, таким образом, было в истории Германии эпохой не столько кризисной, сколько переходной, в которую начинают формироваться общественные структуры, в целом сохранившиеся и в XVII–XVIII вв., а частично перешедшие и в следующий, XIX век.

Позднее средневековье

С Рудольфом I (1273–1291) на трон впервые взошел представитель Габсбургов. Материальной основой императорской власти теперь уже были не утраченные имперские, а «родовые» владения соответствующей династии. Политика царствующего дома в своих владениях стала главным делом каждого императора. Золотая Булла, утвержденная Карлом IV в 1356 г., своего рода основной закон империи, узаконила за семью избранными князьями, курфюрстами исключительное право (фактически задолго до этого самовольно уже присвоенное ими себе), избирать короля, предоставив им и иные привилегии.

С 1438 г. корона — несмотря на то, что империя оставалась выборной монархией, — передавалась в династии Габсбургов практически по наследству. Этот род имел к тому времени самую сильную территориальную власть. В XV в. все чаще выдвигаются требования о проведении реформы империи. Ее безуспешно пытался провести Максимилиан I (1493–1519), который первым принял титул императора без коронования папой римским. Созданные или реорганизованные Максимилианом представительные учреждения — рейхстаг, имперские округа, Высший имперский суд — хотя и сохранились до конца существования империи (1806), не сумели сдержать ее дальнейшего раздробления. Сложился дуализм «императора и империи»: главе империи противостояли имперские сословия — курфюрсты, князья и города. Власть императоров ограничивалась и все больше выхолащивалась «капитуляциями», которые они заключали с курфюрстами при выборах. Князья, особенно великие, значительно расширили свои права за счет императорской власти. И все же империя не распадалась: слава императорской короны еще не померкла, она защищала мелкие и средние территории от нападений могущественных соседей[21].

В то время как значение мелкопоместных графов, владетельных князей и рыцарей постепенно падало, расширялось влияние городов. Они становились центрами экономической власти. Этому способствовал прежде всего заметный расцвет торговли. Объединение торговых городов в союзы еще более укрепило их положение. Один из важнейших таких союзов, Ганза, стал ведущей силой в балтийском регионе. В текстильной промышленности и горном деле появились такие формы хозяйствования, которые выходили за рамки средневековой цеховой организации труда ремесленников и наряду с расширением географии торговли принесли с собой элементы раннего капитализма. Одновременно происходили изменения в духовной сфере, отмеченные печатью Ренессанса и гуманизма. Пробуждение критического мировоззрения было направлено прежде всего против повсеместного засилья церкви.

Смутное время

Гибель династии Штауфенов означала тяжелый удар по имперской идее, но не катастрофу в немецкой истории. Тем не менее окончательно провалились как концепция имперского универсализма, так и идея установления сильной королевской власти в самой Германии, где складывается уникальная форма государственного устройства. Первым и непосредственным следствием конца Штауфенов стало ослабление связей между Германией и Италией, куда более полувека, с 1254 по 1313 г., не ступала нога ни одного германского короля.

Второе следствие коснулось внутренней структуры немецкого государства и общества. Ни одной из трех правивших германских династий не удалось юридически закрепить право семейного наследования трона. Наоборот, имперские притязания приводили к постоянным уступкам и расширению прерогатив светских и духовных правителей. В итоге Германия стала похожей на пестрый ковер государств и владений самой различной величины. В XIII в. многие прежние вассалы императора или герцогов превратились в суверенных правителей, и никто не мог точно сказать, сколько же их было всего и каким весом они обладали. Лишь с течением времени стали вырисовываться более или менее устойчивые контуры в этом зыбком и постоянно меняющемся процессе территориализации Германии и в ее политическом облике.

После эпохи Штауфенов появилось большое число ставших свободными людьми министериалов, прежде управлявших королевскими землями. Оказавшись теперь без хозяина, эти земли были быстро захвачены крупными князьями. Но значительная их часть осталась в руках бывших министериалов, превративших их в свои наследственные владения. Правители различных территорий получили теперь прежние права короля — им принадлежала здесь высшая судебная власть, они стали господами городов и церкви, в их ведении находились горное дело, финансы и пошлины. Все они стремились окончательно освободиться от любой зависимости от королевской власти. Лишь князья церкви еще были заинтересованы в сохранении прочной королевской власти, способной хоть как-то защитить их земли от посягательств жадных соседей.

Период междуцарствия в 1254–1273 гг., строго говоря, можно назвать исторической фикцией, потому что в Германии, пусть и на бумаге, всегда имелся избранный король, а то и сразу два. После смерти Конрада IV единственным обладателем королевского титула остался Вильгельм Голландский, но его власть не выходила за пределы северо-западной Германии. К тому же в 1256 г. он погиб при подавлении крестьянского восстания во Фрисландии. После этого в Германии вновь были избраны два короля-иностранца, о которых речь шла в первой главе. Но этот вакуум политической власти имел неоднозначные последствия. Коль скоро во главе социальной пирамиды не было общепризнанного монарха, на всех ступенях феодальной лестницы постоянно и неизбежно вспыхивали междоусобные конфликты, приводившие к совершенно хаотической ситуации.

Габсбурги и борьба за власть

В 1273 г. устроившим всех кандидатом оказался граф Рудольф Габсбург, владевший небольшой территорией в юго-западной Германии. Он не принадлежал к числу сильных и богатых правителей, но как раз это было по душе курфюрстам, которые желали иметь короля, но слабого и безвредного для их интересов. Однако с избранием Рудольфа они крупно просчитались.

Новый король прежде был одним из самых активных сторонников Штауфенов, крестником Фридриха II, и даже сопровождал Конрадина во время его драматического похода в Италию. Осторожный и умный политик, он превосходно использовал популярность императорской идеи и широкое стремление к возрождению блеска эпохи Штауфенов. Не случайно постоянно появлявшиеся в стране «лжефридрихи» всегда находили себе много сторонников.

Главной опорой Рудольфа стали города, переживавшие экономический подъем и заинтересованные в сильной центральной власти, способной обеспечить их независимость от притязаний местных правителей. Именно города стали для короля основным источником солдат и денег. К тому же ему улыбнулась фортуна: угас род Бабенбергов, владевший одной из самых крупных территорий империи от Дуная до Адриатики, где находились богатые месторождения железной и серебряной руды. Эти земли уже объявил своей собственностью богемский король Оттокар, но Рудольф потребовал вернуть их назад, что привело к войне. Оттокар погиб в одном из сражений, а наследство угасшей династии было разделено между сыновьями Рудольфа. Тем самым Габсбурги стали владельцами обширной и богатой территории и 600 лет сохраняли ее за собой. Кроме того, гибель богемского короля предотвратила попытку осуществления им тайного плана выхода Богемии из империи и создания нового мощного государства из Австрии, Богемии и Польши[22].

Однако резкое усиление дома Габсбургов вызвало опасения других немецких князей. Они отказались признать королевские права за старшим сыном Рудольфа Альбрехтом и выбрали королем снова не слишком знатного и богатого графа Адольфа Нассау, который не смог устоять против поднявшего мятеж Альбрехта, завладевшего в 1298 г. вожделенным троном. Второй Габсбург был энергичным, но слишком надменным человеком, хотя, может быть, как раз эти качества помогли ему восстановить авторитет королевской власти. Однако в 1308 г. Альбрехт погиб от руки собственного племянника Иоганна.

Курфюрсты вновь использовали возможность не допустить складывания наследственной династии и в очередной раз избрали короля со стороны — графа Генриха Люксембургского, за которого энергично выступал его брат — архиепископ Трира. В лице Генриха на немецком троне впервые оказался человек, родным языком которого был французский и который всей своей жизнью был связан с Францией, становившейся политическим центром Европы. Генрих также не хотел ограничиваться только Германией и по традиции обратил свои взоры на Италию, которую по-прежнему раздирала анархия.

В это время у христианского мира было два папы, один — в Риме, второй — в провансальском Авиньоне. Римляне обратились за помощью к Генриху, который, перевалив через Альпы, с триумфом был встречен в Италии и сразу же оказался предан. Хотя Генрих по крови не был немцем, судьба распорядилась так, что его не миновала участь многих германских королей — в 1313 г. смерть настигла его на итальянской земле. Однако до этого он успел женить сына на наследнице богемской короны и основал новую династию на востоке империи, куда постепенно перемещался ее политический центр, а Вена и Прага на несколько веков стали по сути двумя столицами Германии.

Недолгая люксембургская интермедия в 1314 г. закончилась новым двойным избранием. На этот раз королями оказались Фридрих Австрийский и Людвиг, герцог Баварский, между которыми немедленно вспыхнула война, втянувшая в себя князей, среднее дворянство и города. Победу одержал Людвиг, живое воплощение силы и рыцарского духа. Ему было уготовано долгое правление (1314–1347), за время которого воинственный король прибрал к рукам Бранденбург, Голландию и Тироль, нажив себе из-за этого множество врагов. Безмерные притязания Людвига обеспокоили князей, которые никак не могли смириться с тем, чтобы в Германии появился такой король, который начнет возвращать себе потерянные ранее права[23].

Однако Людвиг не довел до конца борьбу с княжеской оппозицией, даже имея неплохие шансы для победы. Его политический курс скоро сместился в более опасную, но традиционную для германских королей плоскость — противостояние с папством. Королевский двор в Мюнхене стал прибежищем для всех идейных противников папы, прежде всего для францисканских монахов, рьяно выступавших против вмешательства церкви в мирские дела. Позиция Людвига, который еще в 1324 г. был отлучен авиньонским папой Иоанном XXII, навлекла на него сильнейшую ненависть римской курии. Чтобы возбудить в народе недовольство королем, папа Иоанн запретил отправлять церковную службу во многих городах Германии, поддерживавших короля. Однако немецкие князья были раздражены вмешательством папы во внутренние дела государства и вынесли решение, по которому королю, избранному коллегией курфюрстов, не требуется никакого папского благословения. Германию наводнил поток антипапских памфлетов, воздействие которых подогревалось резкими проповедями францисканцев. Это был первый зародыш движения, вылившегося два века спустя в Реформацию.

Но и на этот раз папе и его покровителю — французскому королю, вступившему в знаменитую Столетнюю войну с союзной Людвигу Англией, удалось выставить против германского короля опасного соперника — короля Богемии Карла Люксембурга. Это был воспитанный при французском дворе, искушенный в политике и образованный человек, в отличие от грубоватого и малограмотного Людвига. Новую войну предотвратила только внезапная смерть Людвига во время охоты. После этого Карла единогласно избрали германским королем и императором Священной Римской империи.

С эпохи Каролингов процедура избрания королей в Германии медленно, но неуклонно менялась. Полностью проследить этот процесс невозможно, так как сам ритуал письменно был зафиксирован гораздо позднее. У германских племен в принципе каждый свободный мужчина мог принимать участие в выборах. На деле уже тогда дело обстояло иначе, право голоса имели только владельцы ленов или должностей. В X–XII вв. голоса не подсчитывали, побеждал тот, чьи сторонники оказывались самыми крикливыми. Избрание являлось, в сущности, религиозным ритуалом, королевский титул считался действительным лишь после того, как майнцский архиепископ совершал обряд торжественного помазания в ахенской капелле Карла Великого.

Постепенно из слоя всех феодалов выделилась небольшая группа имперских князей, а из них — коллегия выборщиков-курфюрстов. Этими князьями были архиепископы Майнца, Кёльна и Трира, пфальцграф Рейнский, маркграф Бранденбурга, герцог саксонский и богемский король. Впервые коллегия собралась в 1257 г. Окончательно процедура избрания короля была определена, как указывалось выше, в 1356 г. Золотой буллой Карла IV, названной так из-за золотой печати королевской канцелярии. Она урегулировала права курфюрстов, включив в их число и королей Богемии. Булла ввела принцип подчинения большинству голосов, что должно было исключить возможность двойного избрания. В ней также провозглашалось, что владения курфюрстов неделимы и передаются только старшему наследнику мужского пола.

Курфюрсты получили особые привилегии, превращавшие их в суверенных правителей своих владений. Феодальный характер буллы проявился в том, что она запрещала всякие политические объединения внутри городов и союзы между городами. Суть Золотой буллы, этой первой «конституции» в Германии, которая действовала пять веков, заключалась в отстранении папы от участия в избрании короля, которое превратилось отныне в чисто внутригерманское дело. Принятие Золотой буллы навело определенный порядок и установило четкие правила избрания короля, но вместе с тем это означало, что в Германии сложился иной тип власти, чем в Англии, Испании и Франции.

Города и торговля

Еще с эпохи Каролингов короли собирали знатных мужчин на собрания — рейхстаги, когда речь шла о принятии важного закона, выступлении в поход, введении новых налогов. Постепенно рейхстаги превратились в представительство светских и духовных правителей, образующих имперские сословия. В XIV в. рейхстаг становится постоянным политическим институтом империи. Он заседал довольно часто, однако не регулярно, а его согласие было необходимо для решений и действий императора. Прежде всего это касалось посылки местных отрядов в имперскую армию и налоговых вопросов. Таким образом, к кон. XIV в. оформилась трехступенчатая система — император, коллегия курфюрстов, рейхстаг. Она была малоэффективной, неповоротливой и враждебной по отношению к новой силе общества — городам.

[21] Кrieger К.-F. Die Lehnshoheit der deutschen Könige im Spätmittelalter. Aalen, 1979.

[22] Thomas H. Deutsche Geschichte des Spätmittelalters, 1250 bis 1500. Stuttgart, 1983.

[23] Thomas H. Ludwig der Bayer (1282–1347). Kaiser und Ketzer. Regensburg, 1993.