Германская история: через тернии двух тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть первая.

Эпоха рыцарей и святых

Глава первая.

Заря германской истории (I–XIII века)

Облик эпохи

Период от первых встреч германских племен с римлянами до раздела франкской империи Каролингов в IX в. нельзя в полном смысле назвать собственно германской историей. Хотя попытки такого понимания неоднократно имели место и Арминий, Теодорих, Хлодвиг и Карл Великий объявлялись национальными немецкими героями, это все-таки лишено исторических оснований и продиктовано исключительно политико-идеологическими соображениями.

Но в этот период европейской истории были заложены основы ее дальнейшего развития. Тогда произошли события, имевшие эпохальное значение — битва в Тевтобургском лесу в 9 г. до н. э., положившая конец дальнейшему продвижению Рима в земли германцев; сражение на Каталаунских полях в 451 г., в котором римско-германское войско остановило экспансию гуннов на Запад; разгром арабов при Туре и Пуатье в 732 г., когда франкский майордом Карл Мартелл оттеснил исламских завоевателей назад на Иберийский полуостров. Конечно, сегодня историю не рассматривают только как чередование войн и сражений или исключительно политических явлений, но все же такие события имели огромное значение для формирования культурного и исторического, этнического и религиозного облика Европы.

На рубеже VIII–IX вв. важным событием стал союз папства с франкскими (а затем и с германскими) императорами, наложивший отпечаток на всю средневековую эпоху. Началось постепенное обособление западной и восточной частей франкского государства друг от друга, из которых и выросли Франция и Германия. Но если общее развитие и выражается через цепь событий, то его содержание этими событиями отнюдь не исчерпывается. Исторический процесс состоит из событий и индивидуальных явлений, но не сводится только к ним.

Прежде всего это касается фундаментальной проблемы перехода от античности к средневековью. Само по себе понятие «средние века» лишь фиксирует некое промежуточное, среднее положение отрезка истории в целом процессе исторического развития. Трехчленное деление европейской истории на античность, средневековье и Новое время предложили гуманисты XV в. Но вопрос о границах между этими эпохами оставался дискуссионным, особенно в отношении границы между двумя первыми. Предлагалось считать таким рубежом то вторжение гуннов в 375 г., то гибель Западной Римской империи в 476 г., то прорыв лангобардов в Италию в 568 г., то коронование Карла в качестве императора в 800 г. Но дискуссии такого рода совершенно бесплодны, так как переход от одной эпохи к другой не однократное явление, а длительный процесс, в данном случае это был процесс великого переселения народов, происходивший в IV–VI вв. В ходе его германские племена проникли в самые отдаленные римские провинции и образовали новые государства. При этом германцами, с одной стороны, были унаследованы важные элементы римского управления и права, а с другой, — было воспринято христианство. Эти два основные фактора в соединении с древнегерманским правом и некоторыми традициями германской государственной жизни определили развитие немецкого государства в средние века.

«Государством» раннего средневековья являлся аристократический персональный союз, в котором «король», по сути, был только военным предводителем. Лишь с принятием христианства и введением обряда торжественного помазания королевская власть обрела ореол божественного происхождения, а правившие династии получили преимущество перед прочими дворянскими родами. Самым важным из всех основанных германцами в начале средних веков государств было Франкское.

Для государственной структуры Франкской империи, в которой смешивались древнегерманские и позднеантичные провинциальноримские элементы управления, определяющей формой организации общества была система феодального владения землей вместе с жившими на ней крестьянами. На владении землею — главным богатством того времени — основывалось в средние века доминирующее положение дворянства. С монархом дворянство связывала ленная система, т. е. пожалование земли за верную службу и владение ею, пока такая служба исполнялась.

Свободные люди недворянского происхождения на протяжении IX в., несмотря на защиту королевской властью, постепенно попадали в зависимость от крупных феодалов. Нередко процесс этот происходил добровольно, крестьяне искали у своего предполагаемого господина защиту от бесконечных набегов грабителей и чужестранцев, хотя столь же часто феодалы силой принуждали землепашцев к повиновению. Различные формы и степени подчинения крестьян постепенно становились наследственными. Возник относительно единый слой зависимого и несвободного крестьянского населения. Сверху донизу пронизанная отношениями личного господства и личного подчинения система феодализма получила ярко выраженный иерархический юридический характер.

Раннее средневековье немецкой истории заканчивается к середине XI в. До этого времени в целом продолжалась эпоха Каролингов. Это выразилось и в том, что первый германский император Оттон короновался в Риме по образцу Карла Великого и выступал как бы его историческим преемником и продолжателем, хотя по своему происхождению не являлся ни франком, ни Каролингом. Однако с сер. XI в. начинаются значительные перемены. Прежде всего в связи с заметным приростом населения резко увеличивается площадь обрабатываемых земель. Возникает множество новых деревень, а с нач. XII в. впервые в средние века наблюдается количественный рост городов.

В условиях социально-экономического подъема зародилось движение за обновление Церкви, сторонники которого резко нападали на доселе существовавшие в ней порядки. В конечном счете это вылилось в знаменитый спор об инвеституре, разгоревшийся между германской империей и папством. Ранее историки рассматривали этот спор как наиболее специфичное явление германской императорской эпохи. Сейчас они более склонны считать его только одним из элементов, характеризующих переход Западной Европы в стадию зрелого феодализма. Когда в нач. XII в. конфликт императоров и папства был в основном улажен Вормсским конкордатом, наступил период нового расцвета европейской духовности, который часто называют «ренессансом XII столетия», давшим толчок к современности и определившим облик Западной Европы вплоть до начала Нового времени.

Обычно считается, что переход от восточно-франкской к германской империи произошел в 911 г., когда после смерти последнего Каролинга королем был избран франкский герцог Конрад I. Он считается первым германским королем. (Официальный титул гласил «франкский король», позже «римский король», с XI в. империя называлась «Римской империей», с XIII в. — «Священной Римской империей», с XV в. — «Священной Римской империей германской нации».)

Империя являлась выборной монархией, король избирался высшим дворянством. Кроме того, действовало «родовое право»: король должен был быть в родстве со своим предшественником. Этот принцип неоднократно нарушался. Зачастую проводились двойные выборы. Столицы у средневековой империи не было. Короли постоянно разъезжали по всей стране. Не было имперских налогов. Свое содержание король получал прежде всего с «имперских владений», которыми он управлял лично. Авторитет его признавался не без проволочек/Могущественных родовых герцогов король мог заставить уважать себя, только прибегая к военной силе и проводя умелый дипломатический курс. Такое умение проявил преемник Конрада I, саксонский герцог Генрих I (919–936), а в еще большей степени его сын Оттон I (936–973). Оттон стал настоящим властителем империи. Его могущество проявилось в том, что в 962 г. он заставил Римского папу Иоанна XII короновать себя императором.

С тех пор германский король был вправе носить этот титул, но для коронования в качестве императора ему нужно было обязательно отправляться в Рим к папе Римскому. Такое положение дел во многом определило итальянскую политику германских королей — свое господство в Верхней и Средней Италии они старались удерживать в течение 300 лет. Это, однако, отвлекало их от выполнения важных задач в Германии, и уже преемники Оттона терпели из-за этого серьезные неудачи.

При Генрихе III (1039–1056) германское королевство и империя достигли вершины своего могущества. Прежде всего, императорской власти удалось утвердить свое превосходство над папством. Однако Генрих IV (1056–1106) не смог удержать эти позиции. В борьбе за право назначения епископов (вышеупомянутый спор из-за инвеституры) он поначалу одержал победу над папой Григорием VII. Но его публичное покаяние в Каноссе (1077) нанесло непоправимый ущерб авторитету императорской власти.

1138-й год ознаменовался началом столетия династии Штауфенов. Фридрих I Барбаросса (1152–1190) привел империю к новому расцвету, ведя борьбу с папством, верхнеитальянскими городами и своим главным соперником в Германии, саксонским герцогом Генрихом Львом. Но при нем началось территориальное раздробление, которое в конечном счете ослабило центральную власть. При преемниках Барбароссы Генрихе VI (1190–1197) и Фридрихе II (1212–1250) этот процесс продолжался. Духовные и светские князья стали полусуверенными «владельцами земель». С падением Штауфенов (1268) фактически пришел конец универсальной императорской власти на Западе. Центробежные силы помешали Германии стать национальным государством, а в это время в других странах Западной Европы данный процесс уже начался. Здесь коренится одна из причин того, почему немцы стали «запоздалой нацией».

Германцы

Германцы, пестрая смесь племен и народов, получили свое имя, значение которого так и остается неясным, благодаря римлянам, которые в свою очередь, возможно, взяли его из языка кельтов. Неизвестно также, было ли у самих германцев какое-то общее определение совокупности всех их племен? Могли ли эти племена понимать друг друга? Скорее всего, из того, что мы знаем о германских языках V–VI вв., можно предположить, что они понимали друг друга примерно так, как сегодня понимают друг друга славянские народы. Видимо, некоторые языки были распространены больше прочих и служили средством межплеменного общения. К ним принадлежал прежде всего готский язык. В целом же различные племена говорили скорее на диалектах, чем на самостоятельных языках. Но об этом нет никаких письменных свидетельств. Первый дошедший до нас документ, написанный на немецком языке, — это Священное писание, переведенное в V в. епископом Ульфила на готский язык. Более древние скандинавские надписи магического характера написаны руническим письмом[1].

В Европу германцы пришли из Центральной Азии и во II тысячелетии до н. э. расселились между Вислой и Эльбой, в Скандинавии, Ютландии и нынешней Нижней Саксонии. Эти районы были заселены и до прихода германцев, но об их предшественниках почти ничего неизвестно.

Первые свидетельства греков и римлян о германцах показывают, что они почти не занимались земледелием. До начала средневековья германская культура основывалась главным образом на военных походах и грабительских набегах, в ходе которых германцы постепенно расселялись на более обширных территориях. В кон. II в. до н. э. кимвры и тевтоны появились на границах Римской империи. Трудно сказать, были ли это чисто германские племена или они смешались в процессе расселения с местным населением. Римляне вначале принимали их за галлов, т. е. кельтов, но быстро заметили, что имеют дело с новым и неизвестным им до сего времени народом. Уже полвека спустя Цезарь определенно различал в своих «Записках» германцев и кельтов.

Но если большинство кельтов было в основном ассимилировано греко-римской цивилизацией, с германцами дело обстояло иначе. Когда древнеримский историк Тацит после долгих и безрезультатных походов римских легионов за Рейн создавал свою известную книгу о германцах, он описывал чужой варварский мир, от которого, однако, исходило очарование простоты нравов и высокой морали в противовес распущенности римлян. Впрочем, Тацит, порицавший римские нравы, скорее всего, преувеличивал германские добродетели.

На протяжении веков всплывали, смешивались друг с другом и исчезали все новые и новые германские племена. Менялись их имена, территории расселения, нравы и обычаи. Об этом имеются лишь отрывочные и зачастую случайные сведения, почерпнутые из свидетельств наблюдателей, которые описывали германцев со стороны, что всегда надо иметь в виду.

По словам Тацита, германцы проживали в небольших поселениях, разбросанных среди густых лесов, болот и песчаных пустошей, заросших вереском. Общество их уже было иерархическим и состояло из знати, свободных простолюдинов, полусвободных литов и несвободных шальков. Земледелием занимались лишь две последние группы, представлявшие собой захваченных пленников и их потомство. У некоторых более крупных племен стали появляться избираемые короли, утверждавшие, будто их предки происходят от богов. Во главе других племен стояли военные предводители или герцоги.

Под сенью Вотана

Богов, которых почитали германцы, римляне по аналогии с собственной религией объединяли в некий пантеон, находя каждому германскому богу его греко-римского собрата. Такое упорядочивание, воспринятое и систематизированное мифологической школой XIX в., является довольно условным. Древнегерманские представления об иерархии богов были изменчивы. Зачастую сторона, одерживавшая верх в межплеменных столкновениях, присваивала себе богов побежденного племени, как бы захватывая их в плен в качестве своеобразного военного трофея, что приводило к новой расстановке фигур божественного пантеона.

Германские боги удивительно напоминали земных людей. Им не чужды гнев, ярость, воинственный дух, они испытывают страсти и даже погибают. Главный из них — это бог-воитель Вотан (скандинавск.) или Один, царствующий в загробной Валгалле.

Культ Вотана был распространен в южногерманской мифологии, а Одина — на севере. Среди других богов выделялись повелитель грома и молнии Тор (Донар) с его страшным молотом, хитрый и коварный бог огня Локи, прекрасный бог весны и плодородия Бальдур, боги плодородия Фрейр и Фрейя. Все они живут в мире крови и огня, гнева и мести, неистовства и ужаса; в мире, где каждым, будь он богом или человеком, управляет неумолимая судьба. Если вспомнить изящество, благозвучие и глубокомыслие богов античного мира, то каким контрастом выступает воинственный германский пантеон, охваченный страшной бойней и резней, кровожадностью, пожарами и анархической борьбой каждого против каждого! Мир германских богов — это мир заговоров и преступлений, поражений и преходящих побед. Мрачная поэзия первой песни древнеисландского эпоса «Эдда» — в который проникли на весьма древней стадии сюжеты и образы древнескандинавской и общегерманской мифологии — рисует нашествие темных сил, в борьбе с которыми погибают боги и люди. Весь мир исчезнет во всепожирающем великом пожаре. Но затем он возрождается, обновленный, возвращается из царства мертвых светлый Бальдур и наступает время спокойствия и изобилия.

Глядя на картину, созданную самими германцами в мифах и сагах, можно понять, какие трудности встали на пути их христианизации. Потребовался мощный внутренний и внешний переворот, прежде чем представление о любящем и сострадающем Боге, идея милосердия и любви к ближнему заменили прежний мир жестокой борьбы, где имели место только честь или позор.

Германская мифология говорит нам о народе, жившем в условиях суровой и бедной природы, в мире, которым управляли дух и скрытые силы, где обитали злые и добрые карлики и исполины, но не было муз и сильфид. Впрочем, у германцев роль женщин, как в общественной, так и в религиозной жизни, была гораздо весомее, чем в античном мире. По их представлениям, в женщине таилось нечто вещее и священное. Невозможно представить себе воинственную и властную германскую Брунгильду запертой в гинекее, а усмирить ее могли только сверхъестественные силы и волшебный пояс Зигфрида.

[1] Lund А. Die ersten Germanen. Heidelberg, 1998.