— Не пойду, но я кое-что узнала.
— Что?
— А ты никому не скажешь?
— Никому, обещаю!
— Я слышала, как бабушка маме рассказала, что дядя Сережа с охоты маленького медвежонка привез.
— Да врешь ты все!
— Не вру! — обиделась я. — Я сама все слышала. Хочешь со мной завтра утром пойти смотреть?
— Хочу.
— Давай рано-рано встанем и пойдем. Только маме пока ничего не будем говорить, а то вдруг она не отпустит?
— Хорошо. Тогда надо поскорее спать лечь, чтобы завтра быстрее наступило.
— Точно, — заговорщическим тоном прошептала я.
Уснуть у меня никак не получалось. Хотелось, чтобы уже сейчас наступило утро. Не терпелось скорее увидеть это лесное чудо.
Утром меня разбудила Нина.
— Просыпайся, соня-засоня! Сколько можно спать? Сама же хотела встать пораньше.
Я протерла глаза, вспомнила про медвежонка и быстро вскочила с постели, что было для меня непривычно: я обычно любила понежиться после пробуждения.
Наспех одевшись, схватив на кухне по куску хлеба с маслом и сахаром, любимое наше лакомство, жуя на ходу, мы побежали на улицу.
— Куда собрались в такую рань? Даже не позавтракали как следует, — пыталась остановить нас мама.
— Мы гулять пошли! Погода сегодня хорошая, солнышко светит.
— Ладно, бог с вами, бегите. К обеду возвращайтесь.
— Да, мамочка, конечно!
По дороге мы позвали соседскую девочку Таню, лучшую подружку Нины. Она как раз вышла во двор покормить кур.
— Та-а-анька! Пойдем скорее с нами, мы тебе что-то покажем.
Через минуту Танька уже бежала с нами.
Дядю Сережу мы знали плохо, хотя его дом находился совсем близко от нашего. Он поселился здесь не так давно. Высокий хмурый мужчина с суровым, строгим взглядом, не молодой, но еще и не старый. Ни жены, ни детей у него не было, да и ни с кем из соседей он особо не общался. Я никогда не слышала его голос и ни разу не видела, как он улыбается. Мы редко встречали его на улице. Когда он проезжал на своем мотоцикле с коляской, мы узнавали его по черной кожаной куртке, а вот лицо разглядеть почти не удавалось.
Уже издалека мы заметили, что весь дощатый забор дяди-Сережиного дома был облеплен ребятишками со всего нашего переулка. Нам с большим трудом удалось протиснуться поближе, так, чтобы в щели между досками хоть что-нибудь можно было разглядеть.
И вот мы увидели маленького пушистого медвежонка в самой середине двора. Он, совсем как обычный ребенок, играл в свои незатейливые игрушки, не обращая внимания на зрителей.
Какой он был забавный! Черные глазки-бусинки, круглые ушки, сам весь такой кругленький, и, когда он смешно кувыркался, были видны его широкие кожаные стопы. Размером он был с небольшую собаку. Он ловко управлялся с березовыми чурбачками, которые ему давал дядя Сережа, когтями обдирал с них бересту, катал их по двору. Еще у него было старое ведро, в которое он бил, как в барабан. Ведро уже изрядно помялось, но это нашему озорнику не мешало.
Потом дядя Сережа принес Мишке, так мы назвали медвежонка, бутылку с молоком. Тот ухватил ее лапами, неуклюже завалился на спинку и, причмокивая, стал пить.
Напившись, Мишка поплелся в сарай, где, по всей видимости, у него была лежанка: после еды мишкам полагается немного поспать.
Дети, все утро висевшие на заборе, наконец-то начали отклеиваться от него, наперебой обсуждая увиденное и радостно делясь впечатлениями. Для нас всех это был праздник, веселое приключение с предвкушением продолжения.