Девочка на шаре: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не могу поверить в постигшее меня горе. Перерывая все вокруг еще и еще, я плачу, зову Петрушку и снова копаю.

Нина берет меня за руку и тянет к дому, успокаивая, что мы попозже придем его искать и он обязательно найдется.

Послушно плетясь за сестрой, я понимаю, что никогда больше не увижу моего милого Петрушку. Я ругаю себя за то, что оставила его одного. Его могла растерзать собака, или мальчишки решили попинать его, как мячик, или какая-нибудь тетка выбросила его на помойку… Или просто чужая девочка взяла к себе. Это, конечно, лучше, но никто не будет любить его, как я.

Такую острую боль утраты я еще никогда не испытывала. Эта боль переполняет мое сердце.

Я опять сижу на крыльце, уже без Петрушки, в сыром грязном платье, и горько плачу.

Сзади тихо подходит мама. Садится рядом. Я, всхлипывая и запинаясь, рассказываю ей, как потеряла своего любимого Петрушку, как пыталась постирать платье и все-все-все.

Мама обнимает меня, прижимает к теплой мягкой груди, гладит по голове и говорит:

— Моя глупая мышка, ты не виновата, что Петрушка потерялся, а то, что пыталась постирать платье, — молодец, просто у тебя не было мыла, и поэтому платье не отстиралось. Давай теперь постираем его вместе.

Я еще немного плачу, и мы с мамой идем стирать платье.

С папой по воду

Часто мне вспоминается еще один эпизод из детства, не слишком значительный, но очень светлый и забавный. Это наш с папой поход за водой.

Как я уже говорила, папа наш был очень красивый, и к тому же он был франтом. На работу он ходил в костюме-тройке и при галстуке, всегда в свежей рубашке с запонками, в шляпе, в то время как многие его друзья носили свитеры и кепки. И было у папы великолепное пальто. Погоны на нем подчеркивали его широкие плечи, а пояс — стройную фигуру. У него был удивительный цвет — насыщенно-синий; такой оттенок редко носят мужчины, обычно мужские вещи более темные, а этот был ярким, смелым, и папа очень эффектно выглядел в этом пальто. И шляпа у него тогда была велюровая, цвета морской волны. Еще папа носил очки с очень толстыми стеклами. Когда он их снимал, его глаза — серо-голубые, серьезные и в то же время добрые и веселые — сразу делались очень большими, в очках же они казались маленькими. Я пробовала смотреть в папины очки, но почему-то все в них виделось мутным и нечетким.

И вот как-то теплым осенним вечером приходит такой красивый папа домой, а мама ему говорит:

— Геночка, принеси, пожалуйста, воды из колонки, а то я стирку большую затеяла, а воды не хватает. Сходи, девочки тебя проводят, а я пока ужин разогрею.

Радости на папином лице не обнаружилось: пришел с работы уставший, а тут еще идти за водой. Но надо. Переодеваться он не стал: всех дел там было на десять минут. Мы с Ниной: мне уже почти пять лет, ей шесть, пошли с ним, чтобы показать новую колонку, так как старую недавно закрыли. Папа взял коромысло и два больших ведра, мы — маленькие детские ведерки, и пошли.

Вечерело. Дорога до колонки была не дальняя: надо было пройти несколько домов, деревянных, с палисадниками, как наш, за ними небольшое картофельное поле, разделенное невысокими колышками на участки, между которыми вилась пыльная тропинка.

Мы с Ниной бежали по обеим сторонам от папы, стараясь попадать в ритм его широких шагов, рассказывали свои детские новости. Папа улыбался, шутил. Всем было хорошо и радостно. Нам нравилось идти с таким красивым папой, особенно когда с ним почтительно здоровались соседи.

Наконец добрались до колонки. Папа играючи набрал воду в большущие ведра, ловко надел их на коромысло, я и Нина тоже наполнили свои ведерки, и все мы, довольные, направились домой.

Мы с сестрой продолжали оживленно болтать, крутясь во все стороны и показывая папе, где будут строить новые большие дома. В какой-то момент папа, следя за нашим рассказом, повернул голову, отвлекся от дороги, его нога предательски зацепилась за колышек — и…

Дальше все было, как в замедленной съемке. Ведра взлетели вверх. Вода, выплескиваясь, образовала водяное облако, летящее по воздуху. Казалось, оно на несколько секунд остановилось в воздухе. И потом все это вместе: папа, ведра, коромысло, летящее водяное облако — обрушилось вниз. Пыльная дорожка мгновенно стала большой лужей, наполненной жидкой грязью. И в ней ничком во всю свою длину лежал папа с раскинутыми руками, которые продолжали держать коромысло. С обеих сторон от него валялись ведра, а возглавляла эту великолепную картину велюровая шляпа цвета морской волны. Мир замер. Мы с Ниной словно окаменели от переполняющих нас ощущений. Все смешалось в нашем детском сознании: страх за папу, осознание невероятной нелепости произошедшего и непонимание, можно ли вот так просто, вслух, рассмеяться. Я стояла у папиных ног, и мне пришлось идти вдоль папы шагов шесть, чтобы увидеть выражение его лица. Решив, что смеяться все-таки можно, мы разразились безудержным хохотом.

Папа встал. С него лилась жидкая грязь. Цвет его пальто можно было определить теперь только сзади. Он дал мне мокрую шляпу, чтобы я ее несла в руках. Вернувшись к колонке, он снова набрал воды, взял коромысло, и мы пошли домой. Всю обратную дорогу мы с сестрой продолжали хихикать, а папа уже не был веселым, ему было мокро и неуютно, и вид был не настолько шикарный, как обычно. Но я думала, что он и в грязном пальто был самый красивый.

Как оказалось, папе на следующий день надо было рано утром ехать в командировку, а другого пальто у него не было. Маме, которая умела справляться с любыми ситуациями, пришлось всю ночь сушить над печкой и чистить папино пальто, и к утру оно было как новое.

С тех пор папа за водой в красивом пальто не ходил.

Кораблики

В этот день у мамы с папой было приподнятое настроение: они собирались вечером пойти в театр. Родители очень любили ходить в театр, но им редко это удавалось, так как нас, детей, не с кем было оставить. И вот они наконец решились, полагая, что мы — хорошие, воспитанные и уже достаточно взрослые дети.

Мне тогда было четыре с половиной года, моей сестре Нине шесть, а Сашке скоро должно было исполниться восемь.

Мама попросила нас никуда из дома не выходить, немного поиграть и пораньше лечь спать. Еще она сказала, что мы уже большие и нам можно доверять. Ответственной за порядок в доме была назначена Нина, как самая рассудительная и хозяйственная из нас троих.

К вечеру начались приготовления родителей к выходу. Мама нарядилась в элегантное черное платье, красиво уложила свои густые вьющиеся волосы и достала из шкафа коробку с выходными туфлями, которые она надевала только по особенным случаям. Мне очень нравились эти туфли — черные замшевые лодочки на тонкой шпильке.

Папа тоже выглядел франтом в своем темно-сером костюме, белоснежной рубашке и черном галстуке.

И вот они собрались, красивые и торжественные, дали нам еще какие-то наставления по поводу того, что можно делать, а чего нельзя, и счастливые вышли из дома.