Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во-первых, в российских правительственных кругах ни Японию как государство, ни тем более японскую армию не воспринимали в качестве серьезного военного противника.

Во-вторых, вложив огромные средства в развитие Маньчжурии, Россия в то же время крайне мало внимания уделяла стратегическим возможностям собственных дальневосточных территорий. Историк А.А. Керсновский писал: «Не было смысла захватывать чужие земли, когда собственные оставались втуне. Мы набросились на каменистый Ляодун, пренебрегая богатейшей Камчаткой. Мы затратили огромные деньги на оборудование китайской территории и оставили в запустении искони русский край непочатых сил от Урала до Берингова моря. Имея богатейший в мире Кузнецкий угольный бассейн, мы не тронули его и стали разрабатывать за тридевять земель в чужой стране Янтайские копи. Имея лучшую стоянку на Тихом океане — Петропавловск, мы зачем-то пошли в порт-артурскую мышеловку… И даже в нашей непоследовательной политике мы не сумели быть последовательными: взяв китайские земли, мы не подумали их прежде всего укрепить, принесли Порт-Артур в жертву Дальнему»[67].

В-третьих, проявилась несостоятельность российской военной науки, особенно ее высших составных частей — стратегии и оперативного искусства. В стратегическом планировании и ведении войны не просматривалась четкая система использования сухопутных войск и флота для победы над врагом. Каждый вид вооруженных сил действовал самостоятельно. В ходе войны был образован фронт, состоявший из трех армий, которые также использовались без четкого единого плана, что приводило к распаду фронтовой операции на армейские, а последних — на корпусные и дивизионные. В результате военные действия зачастую распадались на отдельные бои частей и даже подразделений, не объединенные единым оперативно-тактическим замыслом и неспособные повлиять на ход и исход войны.

В-четвертых, постоянно ощущался низкий уровень профессиональной подготовки высшего командного состава российской армии и флота. «Большинство старших начальников маньчжурских армий были, подобно Куропаткину, представителями упадочной эпохи русской армии», — пишет Керсновский. И продолжает: «Отрицательной величиной являлся маньчжурский Пфуль — Харкевич… автор удивительного плана войны «под Барклая». Генерал Кульбарс имеет право на признательность энергичным подавлением смуты. Командующим армией он был посредственным, и то же можно сказать о Бильдерлинге. Большинство командиров корпусов и начальников дивизий были бесцветны и ничем себя не проявили»[68].

Ненамного лучшей была выучка старших офицеров и боевая слаженность войск. В результате проведенной инспекции в одном из отчетных документов отмечалось: «Осмотренные мною части… должны быть признаны недостаточно подготовленными для действий в составе отрядов из нескольких рот и сотен. Учения нескольких рот и сотен проявили в большинстве случаев недостаточное знакомство старших офицеров с делом обучения подчиненных»[69].

На фоне общих недостатков военного искусства российских войск в войне действия пограничных войск стали важным периодом их боевой истории.

В период подготовки к войне пограничные войска Заамурского округа ОКПС впервые получили задачи на случай войны, которые заключались в охране железнодорожных коммуникаций в тылу действующей армии. Прямое участие их в боевых действиях, равно как и выполнение других задач, заблаговременно не предусматривалось. Однако с началом войны они, кроме того, были частично использованы для ведения разведки противника, борьбы с японской агентурой в тылу действующей армии, охраны флангов действующей армии, а также в боевых действиях совместно с армейскими формированиями.

Эффективность решения задач была не одинаковой. Если задачи, связанные с охраной, в том числе и флангов действующей армии, решались успешно, так как были близки по характеру служебно-боевой деятельности пограничников в мирное время, то при выполнении остальных имели место существенные недостатки. Из-за отсутствия навыков разведывательной работы в глубоком тылу противника пограничники нередко вели разведку боем или ограничивались пассивным наблюдением за врагом. Контрразведывательная работа, как правило, сводилась к безвыборочным задержаниям и допросам большого количества людей, что не давало положительных результатов, а карательные рейды по тылам своих войск только вызывали ненависть местного населения.

Участие пограничников в боевых действиях совместно с войсковыми формированиями не было вынужденной мерой и объяснялось стремлением армейского командования переложить на их плечи часть наиболее сложных боевых задач: обеспечение выхода из боя и отхода войск, ведение арьергардных боев с превосходящими силами противника. Хотя надо признать, что в ряде случаев участие пограничников в боях было вызвано условиями обстановки, например, оборона Порт-Артура. И тогда они проявляли героизм, мужество и высокие боевые качества.

По итогам действий Заамурского округа пограничной стражи в войне с Японией шеф ОКПС 21 ноября 1904 г. издал специальный приказ. В нем говорилось:

«Тяжелая и ответственная служба чинов Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи с открытием военных действий на Дальнем Востоке приобрела особое значение в деле неусыпного охранения неприкосновенности Восточной Китайской железной дороги[70].

Движимые чувством долга и беззаветной преданности Престолу и Отечеству, все чины этого округа, от старшего генерала до младшего рядового, напрягли все свои силы для выполнения возложенных на них задач, а многие из них как при охране пути, так и в целом ряде боевых подвигов, совершенных вместе с действующими войсками, кровью своей запечатлели беспредельную преданность Монарху и Родине.

Благодаря их самоотверженности и неустанным трудам дело, порученное чинам Заамурского округа, выполнено блестяще: железнодорожное сообщение, несмотря на всевозможные ухищрения врага, ни разу не было прервано и сосредоточение Маньчжурской армии совершилось без задержек, как совершается и до сего дня пополнение ее и снабжение всем необходимым».

За успешное решение задачи охраны железнодорожных коммуникаций в тылу действующей армии была объявлена «Высочайшая Его Императорского Величества благодарность всем чинам Заамурского округа за их самоотверженную доблестную службу»[71].

По итогам боевых действий многие пограничники были отмечены высокими государственными наградами, а трое офицеров стали Георгиевскими кавалерами. Появились и первые коллективные награды: за атаку в бою под Вафангоу 1-й пограничный Заамурский конный полк получил Георгиевский штандарт[72]. Две конно-горные батареи были отмечены Георгиевскими серебряными трубами: 1-я — с надписью «За бой 18-го июля 1904 г. на Янзелинском перевале», 2-я — «За отличие в войну с Японией 1904 и 1905 годов». Три пограничные роты были награждены Георгиевскими серебряными сигнальными рожками: 19-я — с надписью «За Ляоян 17–19 августа 1904 г.», 21-я и З6-я — с надписью «За Порт-Артур 13 мая — 22 декабря 1904 г.» Кроме того, 11 рот, 24 сотни и конно-горная батарея были удостоены знаков на головные уборы с надписью «За отличие в войну с Японией в 1904 и 1905 годах»[73].

В то же время практически незамеченным остался труд заамурцев, которые на протяжении всей войны добросовестно выполняли служебно-боевые задачи в тылу действующей армии, охраняя линию железной дороги и ведя борьбу с хунхузами и японской агентурой. Желая исправить эту несправедливость, шеф пограничной стражи обратился с письмом непосредственно к императору. В нем он писал, что «большинство охранников, неся службу на линии железной дороги вне района боевых действий, не имели случая участвовать в бою и потому остались ненагражденными». Вскоре последовал указ императора о награждении «в изъятие из закона» медалями «За усердие» всех нижних чинов и казаков охранной стражи, беспорочно служивших в Заамурском округе во время войны с Японией[74].

После войны с большей ответственностью стали подходить к подбору и расстановке командных кадров. Высочайшим указом от 4 мая 1907 г. было повелено все генеральские, штаб— и обер-офицерские должности по ОКПС до помощника командира корпуса включительно замещать только чинами этого корпуса, а не переводом военнослужащих из других ведомств[75]. Это положило начало формированию особых кадров пограничного офицерства, для которых служба на границе теперь являлась не временным занятием, как было раньше, а стала смыслом всей их жизни.

Необходимость защиты интересов России на территории Маньчжурии потребовала создания специальной военной структуры — охранной стражи, которая формировалась на тех же организационных принципах, что и войска ОКПС. Эта структура доказала свою целесообразность и жизнеспособность как в мирное, так и в военное время и стала основой для создания в начале 1901 г. Заамурского округа ОКПС. Так было положено начало формированию регулярных пограничных сил России на Дальнем Востоке и предопределены основные подходы к их применению в случае войны.

Главной особенностью дальневосточных военных конфликтов начала XX в. было то, что боевые действия велись за пределами России. В связи с этим пограничным войскам приходилось не только выдерживать удары прев осходящих сил противника в начале войны, но и обеспечивать выдвижение и развертывание в Маньчжурии главных сил армии. Это требовало особых подходов к формированию теоретической и нормативно-правовой базы использования пограничных войск в случае войны, постоянного совершенствования их организационно-штатной структуры и тактики действий.

Впервые на практике была д оказана целесообразность передачи пограничных войск в оперативное подчинение войсковому командованию в случае войны, а также включения их действий в мобилизационный план военного округа. При этом обозначилась тенденция к заблаговременному определению им основной задачи, которая заключалась в охране важнейших железнодорожных коммуникаций в тылу действующей армии.

В то же время круг задач, практически решавшихся пограничными войсками при подготовке к войне и в ходе ее, был значительно шире. В него входили: разведка противника и местности, борьба с вражеской агентурой, прикрытие флангов группировок своих войск, ведение боевых действий как в составе армейских формирований, так и самостоятельно. При этом, как показала практика, эффективность решения неплановых и нехарактерных для пограничных войск задач обычно была невысокой, а прямое их участие в боевых действиях вело к неоправданным потерям.

В процессе решения боевых задач постепенно вырабатывалась тактика действий пограничных войск в у словиях войны, существенно отличавшаяся от таковой в мирное время. В наступлении они чаще всего использовались в авангардах и передовых отрядах, в обороне — составляли арьергарды войсковых формирований. Действуя самостоятельно, пограничные войска обороняли важные тактические объекты и районы местности, проводили глубокие разведывательные рейды по тылам противника или же уничтожали агентуру и формирования врага в тылу своих войск. По своему характеру и сложности эти действия требовали хорошей одиночной подготовки личного состава, высокой боевой слаженности подразделений, умелого руководства со стороны командиров. И именно эти профессиональные качества нередко отличали пограничников от военнослужащих остальных родов войск. Однако отдельные войсковые начальники не учитывали этого и нерационально использовали приданные им пограничные подразделения для «затыкания дыр», что также вело к неоправданным потерям.

Неудачный исход русско-японской войны вынудил Россию согласовать с японской стороной состав группировки пограничных войск, находившихся в Маньчжурии. В связи с сохранявшейся напряженностью в дальневосточном регионе в Петербурге стремились увеличить количество и улучшить качество пограничных войск, пытаясь не вызвать при этом протеста со стороны Японии. Свидетельством тому является докладная записка начальника штаба ОКПС генерал-лейтенанта Веймарна, составленная им в июне 1906 г. после инспектирования Заамурского округа. В ней отмечалось: «Численность войск для охраны КВЖД по Портсмутскому договору не должна превышать 15 человек на 1 км, включая, кроме пограничников, и железнодорожные войска, которые также должны войти в состав Заамурского округа пограничной стражи.

Генерал от артиллерии Свиньин А.Д. - командир Отдельного корпуса пограничной стражи (1893–1908)

Участок КВЖД вблизи станции Пограничная

Штандарт Хотинского пограничного конного полка образца 1900 года

[67] Керсновский А.А. Указ. соч., т. 3, с. 96–97.

[68] Там же, с. 102.

[69] РГВИА, ф. 4888, оп. 1, д. 41, л. 1–4.

[70] Так в документе.

[71] Чернушевич М.П. Указ. соч., ч. 1, вып. 4, с. 19–20.

[72] Военная энциклопедия. Пг., 1915, т. 18, с. 484.

[73] Высочайший приказ по военному ведомству 9 июля 1907 г.; Коновалов. Справочная книжка для гг. офицеров пограничной стражи, ч. 1: Постановления по инспекторской части. СПб., 1910, с. 3.

[74] Пограничник. 1906, № 2, с. 21.

[75] РГВИА, ф. 4888, оп. 1, д. 287, л. 38.