Будут расставания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какой еще монтер-то будет! — сказал Василий Иванович. — Помяните мое слово. Расторопный. А если учиться начнет, за четыре года в техники вымахает. Растет молодежь!

— Если хотите меня поощрить всякими словами, то напрасно. Я еще ничего решительно не решил. Спрашиваю только.

— Так что? Узнавать про курсы?

— Узнавай, Вася.

«З-з-з-нь!» — пробудился телефон.

— Просим обесточить моторы первой очереди углеподачи, — сказали в трубку.

— Ладно, сделаем, — ответил Василий Иванович. — Митя, сходи.

Митя взял резиновые перчатки.

— Мигом, жуть дело.

По радио передавали марши. Праздник бушевал, как море, а на станции, как и положено на флагмане, люди стояли на вахте.

Заводы продолжали плавить металл и выпускать машины — страна требовала электрическую энергию. Промышленная эскадра полным ходом шла вперед.

СМЕРТЬ ОТКОСОВА

Наступила зима. Снег хрустел под ногами, осыпался с деревьев. Небо, белесое, тяжелое, задевало иглы громоотводов. Ребятишки гоняли шайбу по истоптанным аллеям сквера. Мастер Откосов поглядел на ребят, поднял воротник шубы. «Мы не так играли, — подумал он, — и забавы у нас другие были». Ему стало холодно, спину знобило. Он почувствовал себя старым, даже дряхлым, точно прожил вдвое больше.

…Сегодня его с работы вызывали в школу. Пришел туда в хорошем настроении. Топая по широким лестницам, здоровался с учениками. Он знал всех — их родители работают на ГРЭС. Знакомые носы, глаза.

В кабинете завуч сказала:

— Знаете, неприятность: ваш сын ведет себя недостойно. Вчера его разбирали на комсомольском собрании.

Откосов наклонился вперед, ладонями уперся в стол, сердце неровно стучало.

— За что?

— Он вам не сказал? За воровство.

Николай Васильевич сразу успокоился. Даже смешно стало. «Шутит. Весело начинает разговор».

— Этим занимался родительский комитет. И школе все известно точно. Артур с другом поздно ночью нагрузили школьным металлоломом чужую машину. Правда, через несколько дней они собрали такое же количество металлолома, но нам известно, что украденный в школе металлолом они сдали на склад ЖКО цинкового завода, чтобы приобрести в обмен старые ванны.

Стены кабинета, покрашенные белилами, напоминали снег в сумерках. На высокой женщине была теплая красная кофта. Мастер слушал внимательно, но видел только яркое пятно на белом фоне.

— Сын ваш становится стяжателем. Он ремонтирует приемники. Ему зачем-то нужны деньги. Вы про это знаете? Ремонтирует и берет так называемый «калым». Члены родительского комитета сигнализируют.

Родительский комитет… Это же сварщик Жиганов, жена Павла Павловича, инженер Ищенко, машинист Костров — свои. Срам!

— Я все знаю, — глухо сказал Николай Васильевич, с трудом различая лицо завуча. — Он собирается на юг. Я от него деньги не прячу, но не хочу, чтобы здоровый парень ехал к морю, лежал на песке и смотрел там на голых этих… Он умный парень, пусть в институт поступает. Я так думаю. А он, видно, сам решил копейку собрать. Но вы не беспокойтесь.

В душном кабинете он вспотел. Вышел из школы — не чувствовал холода, а теперь мерз, знобило. Скорее домой. Артур, наверняка, вернулся. Мальчишка переживает один. Сдурел немного. Жизнь. Чего не может случиться?

Откосов прошел сквер, каждый шаг становился тверже, шире. Он привычно нащупал в кармане ключ, согрел его в большом кулаке. В прихожей мастер разделся впотьмах, вынул платок и высморкался. Почему-то медлил пройти в комнату, словно робел.

Артур лежал на диване. Настольная лампа горела рядом на книжной этажерке. Николай Васильевич перешагнул через шнур, протянутый по всей комнате. Сын лежал в стоптанных домашних туфлях, зацепившись ступнями за черный валик. Растрепанные волосы падали на глаза. Увидев отца, Артур лениво поджал ноги и неохотно перевернулся со спины на бок. Нарочитая лень, томность, вялость вытянутых рук, модный белый свитер, узенькие измятые брюки — все это вдруг взбесило Откосова.

— Встань! — загремел он. — Поднимись, орясина, когда отец с тобой разговаривает! Оторви зад от дивана. — И с ужасом почувствовал, что перестает владеть собой. — Ну же!

Артур на мгновение застыл, ошеломленный, глаза пугливо расширились. Безусое лицо его побледнело. Он поправил волосы, опустил с дивана одну ногу, другую, деланно зевнул.