На письменном столе мастера зазвонил телефон.
— Слушаю! — сказал Митя в трубку.
— Скажите, это электрический цех? — голос был женский, тоненький и приятный.
— Нет! — ответил Митя. — Это хижина дяди Тома.
— Простите!
Митя положил трубку, потом набрал нужный номер.
— Алло, редакция? Брусенцову…
В окно Митя видел, как стлался от пруда жирный дым.
— Нет Брусенцовой? А когда появится? Понятно.
В кабинете стояли пыльные стулья. На столе — прибор с засохшими чернилами. Кальки в рулонах и неподписанные ведомости. Мастер редко заходил сюда.
Опять зазвонил телефон, и тот же тоненький голосок спросил:
— Это электрический цех?
— Угадали, электрический. Что вас интересует?
— Вы странно говорите. Я звоню по делу, из школы… Мне нужен мастер Откосов. Я завуч школы, где учится его сын, Артур.
— Что-нибудь случилось? — спросил Митя.
— Мне бы хотелось поговорить с товарищем Откосовым.
— Тогда позвоните еще разок… Прощайте.
Митя потрогал карман, где лежал конверт с деньгами, по-военному одернул ватник и повернулся к двери. Навстречу, пригибаясь точно от тяжести плеч, вошел мастер Откосов.
— Николай Васильевич, вам из школы звонили, завуч…
— От пруда услыхал? — Мастер был не в духе. — Деньги торопишься забрать.
— Да я тут звонил по срочному делу, понимаете.
— Понимаю. Вот и они звонят по срочному. Хотят, наверно, чтобы провел беседу с малышами, как мы станцию строили, да как на ней трудимся.
Мастер прохаживался по кабинету, косясь на серые конверты. После сухой жары машинного цеха лицо его раскраснелось.
— Скоро я на одни лекции перейду… Последний Октябрьский праздник на станции, весной — на пенсию.
— Линьков ловить станете, Николай Васильевич.
— Сам ты линь!
— А вы думаете, без вас здесь всё сразу так и погибнет.
— Ну и гвоздь! — Откосов помотал головой и тихо рассмеялся. — Иди, куда тебя поставили, работай.
— Разрешите позвонить, Николай Васильевич.
— Звони, мне что, только работать надо.