Львы Сицилии. Закат империи: читать начало книги онлайн

– Ne vous inquiétez pas, maman[16], – отвечает Франка, наклоняясь, чтобы поцеловать свекровь в щеку.

Иньяцио помогает ей забраться в карету, его рука за ее спиной незаметно опускается вниз. В карете он притягивает ее к себе, целует.

– Боже мой, какая ты красавица. Беременность делает тебя еще прекраснее, – шепчет он, гладя ее грудь.

Она краснеет, прижимается к нему всем телом. Ей говорили, что, когда она забеременеет, Иньяцио перестанет приходить к ней в постель, чтобы «не навредить ребенку». Как раз наоборот… Но даже его пылкость не дает ей забыть, что на приемах, куда их приглашали, муж часто позволял себе вольности в отношении некоторых дам. Вот почему, несмотря на усталось, она едет с ним – чтобы напомнить всем, и в первую очередь ему самому, что Иньяцио Флорио не холостяк, ищущий развлечений.

На вилле де Сета все гости уже собрались. Среди шепота, сплетен и беглых взглядов дамы Палермо демонстрируют шелка и бриллианты, а их мужья завязывают новые и укрепляют старые знакомства. Спектакль, в котором Иньяцио и Франка играют главные роли. Кажется, что сплетни о них прекратились после известия о беременности Франки. Вернувшись из свадебного путешествия, они посещали все аристократические приемы, но прием на вилле в Оливуцце из-за беременности Франки пришлось отложить. Сезон завершается, ужин у де Сета – один из последних светских раутов, скоро Палермо опустеет: одни уедут на курорты во Францию, в Австрийские или Швейцарские Альпы, другие – на свои загородные виллы. Иньяцио и Франка мечтают отправиться в круиз по Средиземному морю на любимой яхте «Султанша».

Об этом Иньяцио рассказывает Джузеппе Монрою.

– Почему бы и не поехать? – говорит он. – «Султанша» надежна, у судового врача есть все необходимое, если Франке понадобится помощь.

Джузеппе кивает и поднимает свой бокал:

– Все-таки ты ждешь наследника. Осторожность не помешает.

– И ты об этом! Мать решительно против, и… – Иньяцио замолкает, провожая взглядом девушку в розовом платье, которая проходит перед ними в сопровождении пожилой дамы, вероятно матери.

– Кто это? Хотел бы я знать, где их прячут, – смеется Джузеппе.

– Главное, чтобы они выходили в свет… в нужный момент, – заключает Иньяцио.

Он вдруг встает и идет за девушкой, а Джузеппе, смеясь, смотрит ему вслед и качает головой.

Дама внезапно останавливается, встретив знакомую, а девушка поворачивается и смотрит на Иньяцио. Встретившись с ним глазами, она не отводит смущенно взгляд. Он замечает темные миндалевидные глаза, пухлые губы, выпирающую сдобную грудь. Иньяцио думает: интересно, она такая большая или это эффект от корсета, утягивающего фигуру в нужных местах…

Девушка смотрит на него вызывающе дерзко. Иньяцио не по себе, он колеблется. Не мешало бы сначала узнать, кто она такая, говорит он себе. А вдруг она родственница маркизы де Сета, допустим племянница…

В этот момент кто-то проходит мимо и, хлопнув Иньяцио по плечу, шепчет:

– Жена тебя ищет…

Он оборачивается. Навстречу ему пружинистым шагом идет Франка. Она улыбается, берет его за руку, их пальцы переплетаются.

– Дорогой, спрячь меня от донны Аллиаты. Ей не терпится рассказать мне, что произошло во время родов с ней и ее дочерьми, а мне и так страшно. Пригласи меня на танец, пожалуйста: я беременна, а не больна, я могу вальсировать с мужем.

Они идут к центру зала, оркестр играет вальс. Он обхватывает ее за талию, а она смеется, смеется громко, шумно, как ее учили не делать.

Смеется вопреки правилам хорошего тона. Пусть все меня видят, думает Франка, устремив взгляд на дерзкую девушку в розовом платье. Она заметила, как та смотрит на ее мужа, еще бы не заметить! И это ее злит.

А девушка, повернувшись к ним спиной, уходит.

Тогда Франка замечает сидящих вдоль стен матрон и, как бы в ответ на их немой укор, улыбается. Она знает, о чем они думают: женщина в таком положении не должна ходить на балы, не должна танцевать. Но ей все равно. Она кружится в танце, вызывающе смотря на женщин, красота которых увядает. Эти дамы уверены, что Иньяцио скоро найдет ей замену. Потому что так поступают все мужья, когда жена беременна.

У меня есть все, чего у вас нет и, возможно, никогда не было, говорит ее взгляд. Она гладит шею Иньяцио, и это не просто ласка, это жест обладания. Да, думает она, ваши мужья ведут себя так. Иньяцио – нет. Он мой, он меня любит. Только меня.

Июль в Палермо похож на капризного ребенка: теплые ясные дни сменяются жаркими, влажными, когда даже дышать тяжело. Потом налетает сирокко, приносит с собой песок из пустыни, превращает горные вершины в темные пятна на фоне неба цвета слоновой кости.

В этот день, однако, июль решил вести себя хорошо: день ясный, ветерок легкий, так и хочется побыть на свежем воздухе. Франка поэтому распорядилась подать чай в саду, под пальмами рядом с вольером.

Франка ждет Франческу и Эмму ди Виллароза, которые приедут к ней в гости после обеда. Она сидит в гостиной и читает роман Анни Виванти «Шансонетка Марион», который ей одолжила невестка Джулия, но попросила не показывать свекрови, потому что «там есть страницы немного… неприличные». Беременность Франки уже заметна, она постоянно чувствует усталость, а главное, она очень одинока. Иньяцио несправедлив, думает она, нервно перелистывая страницы. Сначала он пообещал ей, что они отправятся в круиз на «Султанше», потом, оправдывая отказ заботой о ней, сказал, что они останутся в Палермо. В итоге он уехал в Африку, заявив, что ему нужен отдых: ожидание продления концессий вымотало его вконец.

Концессии все-таки были продлены еще на пятнадцать лет, то есть до 1908 года «Генеральное пароходство» сохранит монополию на государственные субсидии. Нужного результата удалось достичь благодаря пламенной речи Раффаэле Палиццоло в палате депутатов: «…Мы будем свидетелями того, что в один прекрасный день шесть тысяч семей останутся без хлеба… а это национальная катастрофа!», а также благодаря сплочению горстки сицилийских сенаторов вокруг Криспи, который таким образом продемонстрировал, что он все еще имеет политический вес; и не последнюю роль в решении вопроса сыграла сицилийская «Джорнале ди Сичилия», корреспонденты которой мрачно обрисовали, что ожидает в будущем не только Палермо, но и в целом Сицилию, если концессии не будут возобновлены. Напуганные перспективой остаться без работы, люди выходили на улицы, устраивали шумные манифестации, которые переросли в народное ликование, когда пришли добрые вести. В доке и на литейном заводе «Оретеа» радость была такой, как будто после долгих месяцев засухи наконец пошел дождь. «Генеральное пароходство», в свою очередь, обязалось модернизировать старые пароходы и приобрести три новых.

Дома, в Оливуцце, Иньяцио велел открыть лучшее шампанское, рассказывая Франке, как было дело, подражал голосу то Криспи, то Палиццоло. Франка рассмеялась, когда Иньяцио сказал, что теперь Финоккьяро Априле наконец-то сможет купить тот сарайчик, на который он давно положил глаз. Джованна лишь покачала головой.

Но эйфория быстро прошла после отъезда Иньяцио. И Франка, и Оливуцца впали в молчаливое оцепенение вовсе не из-за жары.

[16] Не волнуйтесь, мама (фр.).