Львы Сицилии. Закат империи: читать начало книги онлайн

– О том и речь. Вопрос только, как этого добиться.

– Послушайте, – говорит Палиццоло, бесцеремонно наклоняясь к столу министра, – как вам известно, в палате депутатов ко мне прислушиваются. Моего вмешательства было бы достаточно.

Министр поднимает голову, поглаживая подбородок. Он смотрит на Палиццоло, и тот кивает, прочитав в глазах министра одобрение. Эти люди сначала сицилийцы, а потом политики, так у них заведено: сперва поставить в известность нужного человека, получить согласие и только потом действовать.

– Что вы намерены предпринять? – спрашивает министр у Палиццоло.

– В Палермо неспокойно. Люди нервничают, хотят определенности, – мрачнеет Палиццоло. Он переводит взгляд на Лагана и Галлотти. – Представьте, что произойдет, если сообщить им, что концессии не продлены? Как минимум на улицах появятся баррикады. А какое правительство обрадуется народному восстанию? Конечно, никакое, и уж точно не это – ему и так хватает забот.

Иньяцио переглядывается с Галлотти: да, Палиццоло наверняка подслушал их разговор.

Лагана смотрит на министра и говорит, не скрывая раздражения:

– Мы как раз говорили об этом перед вашим приходом, дон Раффаэле, но, полагаю, вы уже в курсе. Нужно побудить рабочих «Оретеа» и дока к протесту.

Палиццоло качает головой. Он, конечно, уловил едва завуалированный упрек, однако виду не показывает.

– Забастовки, протесты… Нужно что-то такое, что взбудоражит всех. – Он поворачивается к министру и, не обращая внимание на недоуменное выражение лица Финоккьяро Априле, продолжает, подавшись всем телом вперед: – Вы родились в Палермо, вы понимаете, о чем я. Джолитти не нужен этот пожар. А мы его раздуем.

Иньяцио смотрит на свои руки.

– По сути, вы хотели бы напугать Джолитти, оказать на него давление, чтобы он был вынужден отказать своим сторонникам.

Палиццоло кивает.

– Здесь, в Риме, еще не поняли, что Палермо – это сердце Италии. Все, что решается в Риме, должно пройти через него.

– Что вы на это скажете? – обращается Галлотти к Финоккьяро Априле.

Тот пожимает плечами:

– Конечно, рискованно, но риск может оправдаться. Вы должны действовать осторожно, чтобы не потерять контроль над ситуацией на Сицилии; со своей стороны я буду прилагать все усилия. Мы примем любую помощь, откуда бы она ни пришла, – заключает он. Его голос – как звон колокола в пустой комнате.

Иньяцио благодарно кивает, потом встает, протягивает руку министру.

– «Генеральное пароходство» и Палермо будут вам признательны за содействие. – Иньяцио пристально смотрит на министра. – И особая благодарность – от семьи Флорио.

Камилло Финоккьяро Априле понимает и чуть заметно улыбается.

Франка в нерешительности подносит руку к губам. Глубокий вырез темно-зеленого атласного платья слишком открытый. Франке кажется, что свекровь стоит рядом и тоже смотрит в зеркало. Смотрит с неодобрением. Франка даже слышит ее голос: «Слишком открытое, девочка моя, в твоем-то положении».

В ее положении.

Рука с тяжелыми кольцами опускается на округлившийся живот. Она беременна, на четвертом месяце. Франка улыбается. Конечно, с приходом июньской жары носить ребенка стало тяжелее, но радость помогает превозмочь любую трудность. Иньяцио счастлив, окружает ее вниманием, осыпает роскошными подарками. Вот, например, эти серьги с изумрудами и бриллиантами, как по волшебству, появились на ее туалетном столике на следующий день после того, как она сообщила, что ждет ребенка.

Она надевает серьги, пару браслетов на запястье, зовет Диодату, выбирает шаль. Пожалуй, подойдет французская из шелка цвета слоновой кости. Если накинуть ее на плечи, можно прикрыть декольте.

Иньяцио ждет ее у кареты рядом с большим оливковым деревом. С ним Джованна и донна Чичча. Мать целует сына, похлопывает его по груди.

– Возвращайтесь пораньше, – заботливо говорит она. – Ей надо больше отдыхать.

– Maman, Франка теперь лучше, чем кто-либо, разбирается в кушетках-рекамье. Узнав радостную новость, дамы Палермо соревнуются в том, как бы не дать ей устать. Донна Аделе де Сета особенно в этом преуспела.

Джованна не обращает внимания на шутливый тон сына, она оглядывает Франку с головы до ног. Франка не может привыкнуть к этому строгому, печальному взгляду, поэтому машинально опускает глаза. Свекровь подходит к ней, поправляет шаль.

– Стало жарко, но ты прикройся.

И не только от холода.