— Да, пожалуй, лучше ответить, — нерешительно сказал он.
Он вошел в комнату и взял трубку. Звонила Луиза.
— Что ты делаешь, Спенс? — спросила она. — Не можешь ли ты прийти ко мне?
— Прости, пожалуйста, но я не могу, — ответил он.
Джин тоже вошла в гостиную и, пройдя мимо его любимого кресла, села на диван. Она закурила.
— Лэрри не пришел домой, — сказала Луиза. — Ты случайно не видел его?
— Нет. Значит, он не пришел домой?
— Не пришел. Его нет. Он уехал вчера вечером раньше тебя, помнишь?
— И ни разу не позвонил тебе?
— Нет. Я бы хотела, чтобы ты пришел.
— Я не могу, Луиза, — сказал Спенсер.
— О! — Короткое молчание, а затем: — Ты не один.
— Да.
— Что ж, — сказала Луиза, — я не буду тебя беспокоить, если ты не один. Извини, что позвонила.
— Ничего, — ответил Спенсер.
После небольшой паузы она спросила:
— Как Джин?
— Прекрасно, — ответил Спенсер.
— Очень рада.
В трубке щелкнуло, и раздались гудки отбоя.
Спенсер положил трубку. Секунду он постоял молча, с закрытыми глазами, стараясь отогнать от себя образ Луизы, сидящей в одиночестве в номере отеля. На ней, наверно, белое платье, а лицо у нее совсем бледное — ни румян, ни губной помады, и светлые волосы падают на лоб, закрывая глаза. Испуганная и одинокая, она хочет видеть его, как всегда в такие минуты.
— Ты любишь Луизу? — спросила Джин.
Она наклонилась, чтобы положить сигарету. Она не смотрела на Спенсера.
— Нет, что ты, — ответил он.
Он подошел к ней и сел рядом на диван. Он обнял ее, прижал к себе и, разговаривая, все время ощущал тепло ее мягкого тела, прикосновение ее руки к его колену и знал, что это сама действительность; все остальное казалось неясным и далеким, затерянным в сумерках мыслей.
— Мы знаем друг друга давно, Луиза, Лэрри и я, тебе это хорошо известно, — сказал он. — Я был лучшим другом Лэрри, когда они поженились, лет десять назад, и до сих пор они остаются моими единственными близкими друзьями.
— Зачем она звонила сейчас? — спросила Джин.
— Лэрри не вернулся домой. Она беспокоится.
— Они счастливы?
— Они очень любят друг друга.