...Да поможет мне бог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он улыбнулся, довольный своей шуткой, и взглянул на Майлса, ожидая одобрения, но Майлс молчал.

—      Скажи что-нибудь, Берни. Почему я должен тащить всю тяжесть один? Скажи нашему юному другу, против чего он идет.

—      Я думаю, Донован понимает это, — ответил Майлс.

Джон Арбэтт выколачивал трубку о пепельницу.

—      Сомневаюсь. Сомневаюсь, что он в самом деле понимает. — Он помолчал, взял со стола коробку с табаком и снова начал набивать трубку. — Позвольте мне быть вполне откровенным. С твоего разрешения, Берни, я расскажу мальчику, о чем мы говорили сегодня утром. — Он повернулся к Спенсеру. — Мы очень уважаем тебя, и с тех пор, как ты открыл собственную контору, мы несколько раз рекомендовали тебя клиентам, дела которых по той или иной причине сами не могли взять. Я говорю о Брэндбите, Стоуксе и об Эверетт Зальцбургер. Я не жду от тебя, Спенсер, взрывов благодарности. И мистер Майлс тоже, я уверен. Но, мой дорогой юный друг, у тебя должна быть определенная ответственность не только перед клиентами, но и перед нами. Все надеются — позвольте мне употребить это избитое выражение, — что руки у тебя будут чистые.

Джон Арбэтт набил трубку. Он посмотрел на нее со счастливой улыбкой.

—      Если тебя начнут пачкать и поносить по всей стране, это не повысит твоей ценности как адвоката. Вполне ясно, не так ли?

—      И вполне ясно также, — добавил Спенсер, — что я ничего не могу сделать. Вы сами сказали, мистер Арбэтт, что Уолта Фаулера остановить нельзя.

Джон Арбэтт энергично тряхнул головой.

—      Допустим. Допустим. Но ты еще можешь отбиваться, можешь предотвратить дальнейшие атаки, поехать в Вашингтон и реабилитировать себя.

—      Реабилитировать себя в чем? — спросил Спенсер.

На лице Джона Арбэтта появилось страдальческое выражение. Он помолчал, а потом сказал едва слышно:

—      Я не собираюсь спорить с тобой, Спенсер. Делай что хочешь и как знаешь. У каждого есть свои собственные принципы, и, если твоя этика обрекает тебя на голод, кто я такой, чтобы сказать, что ты ошибаешься? Голодать придется тебе.

Теперь его трубка хорошо разгорелась. Он наслаждался, делая затяжки. Он встал, показывая, что разговор закончен.

Майлс вышел вместе со Спенсером. Секретарша Майлса Беатрис Стейнхардт оторвалась от бумаг и подала ему телеграмму. Майлс просмотрел ее и вернул секретарше.

—      Мне очень жаль, Донован, — сказал он, — все это получилось довольно нелепо.

—      Да, — подтвердил Спенсер.

Они пожали друг другу руки. Спенсер видел, как Майлс прошел к себе в кабинет и закрыл дверь. Он подумал, что сегодня у Майлса совсем стариковский вид. Внезапно он почувствовал, что его лицо и спина мокры от пота. Он только сейчас заметил, что день стоит жаркий. Впрочем, кабинет Джона Арбэтта был оснащен установкой для кондиционирования воздуха.

8. Четверг, 19 июля, 9.00 вечера

В тот вечер Спенсер был с Джин в театре. Сначала он отправился домой, принял душ и переоделся, но в переполненном театре жара вскоре стала невыносимой. Джин, казалось, не ощущала жары. В светло-голубом платье с прикрепленной к плечу орхидеей, преподнесенной ей Спенсером, она источала прохладу и свежесть.

Оперетта была написана специально для знаменитого комика. Сначала на сцене появилась высокая блондинка; она пропела дуэт с темноволосым молодым человеком, выговаривающим слова с испанским акцентом. (В программе сообщалось, что он родился в Марселе и во время войны участвовал во французском Сопротивлении.) Комика вынесли на носилках, из-под его больничного халата, разорванного сзади, виднелось полосатое нижнее белье. Хорошенькая сестра милосердия подошла к нему, чтобы дать болеутоляющее средство; он прыгнул на нее и разорвал ее платье так, что оно совсем упало и девушка осталась в купальном костюме. Публика смеялась и аплодировала.

Плечо Джин прижалось к плечу Спенсера.

—      Уйдем в антракте? — шепотом спросила она.

—      Да, если у тебя хватит терпения дождаться его.

—      Ужасная гадость, — сказала она. — А ведь это мой любимый комик.

—      Мне он тоже всегда нравился, — заметил Спенсер,— но никак не в этом спектакле.

—      Да, уж конечно, не в этом.

Она была совсем близко от него, душистая и нежная. Ее волосы касались его щеки.

Комик танцевал с хорошенькой сестрой. Он пытался поцеловать ее, но всякий раз, когда он уже почти касался ее губ, та выкручивала ему руку и он плашмя падал на пол. Покачивая бедрами, появилась вторая хорошенькая сестра. Комик бросил первую сестру, но, когда он обнял вторую, она, применив прием джиу-джитсу, сбила его с ног. Сцена повторилась еще с несколькими сестрами, наконец комик совсем обессилел, и его снова водрузили на носилки. Его унесли в сопровождении торжественной процессии из врачей и сестер, а оркестр играл похоронный марш.

Спенсер взглянул на Джин. Она сидела, наклонившись вперед, лицо ее было хмуро, губы крепко сжаты, а руки сложены на коленях. Он знал, что она отнеслась к этой сцене так же, как он; они часто одинаково судили о множестве вещей — и о людях тоже. А иногда ее мнение оказывалось более верным, чем его. Он припомнил их знакомство с Биллинджерами; это было, наверно, года два назад. Биллинджеры пришли к Садерлендам на небольшой званый обед. Лео прямо-таки дышал любезностью и добродушием, Пэт маленькими глотками прихлебывала коктейли и вино, прикрывая ресницами томные глаза. Спенсеру понравился Лео, и, заранее осведомленный миссис Садерленд, он был даже рад случаю заполучить такого влиятельного клиента. Но Джин предостерегла его — не по какой-то определенной причине, вспомнил он, а просто следуя инстинкту. Она не доверяла Лео.