Спасибо».
Выступление закончилось, и холл взорвался криками:
— Правильно, давно пора! Хватит с ними цацкаться.
— Но это же государственный переворот, как вы не понимаете!
— Да что толку от этих депутатов, одна болтовня!
— А кто страну до ручки довел? Депутаты, что ли?
Сергей взял Свету за руку и вернулся в палату. Дед смотрел на них вопросительным взглядом.
— Все в порядке, дедушка. Новости передавали. А наши новости вот какие…
На следующий день бабушка, вернувшись домой из города, с порога спросила:
— Сережа, ты новости слушал? Дела плохие. Того гляди, из отпуска тебя отзовут.
Сергей опешил.
— С чего ты взяла? Я так думаю: раз указ подписан, ничего теперь не изменишь. Будут новые выборы. Парламент этот — двухпалатный, что ли. Как в Америке.
— Э-эх ты! Под Москвой служишь, а что в Москве делается, невдомек. А то как танки опять пошлют, как в девяносто первом? И солдат? А твоя-то часть рядышком совсем.
— Да что ты, ба! У нас совсем другие войска.
— Другие! Да надо будет, любые сгодятся. Я уж и не знаю, как быть. Может, больным тебе сказаться? Пока все это успокоится? А то ведь грех-то какой, коли против народа воевать прикажут.
— Да не будет ничего такого! С чего ты взяла?
— Давеча сообщили: люди в Москве на площади выходят. Руцкой, которого отстранили, указ издал — вроде как он теперь вместо Ельцина. Чует мое сердце, добром это не кончится.
Сергей вспомнил, что у него где-то лежит маленький радиоприемник «Невский», который бабушка подарила, когда ему исполнилось четырнадцать. Приемник был очень похож на рацию, и в школе мальчишки то и дело просили дать его поносить — тогда они играли в разведчиков и шпионов. Ловил он прекрасно — и любимый его «Маяк», и запретный «Голос Америки», и всякие музыкальные передачи на разных языках.
Он разыскал приемник в шкафу. Выковырял распухшую, покрытую белесым налетом «Крону» и сбегал в магазин за новой батарейкой.
Всю неделю они со Светой навещали деда. Он пытался говорить, но получалось плохо. Каждый новый инсульт был тяжелее предыдущего.
О политике они не говорили. Но дед был в курсе всех новостей: их обсуждали соседи по палате. Сергей и сам теперь не отрывался от радиоприемника и телевизора, когда не сидел с дедом. События развивались стремительно. Конституционный суд признал указ № 1400 не соответствующим Конституции и служащим основанием для отрешения президента от должности. Однако силовые ведомства подчинялись Ельцину. В здании Верховного Совета отключили электричество, воду и отопление, но большинство депутатов отказалось его покидать. На улицах нарастали волнения.
Отпуск Сергея подходил к концу, пора было возвращаться в часть. Отсиживаться «на больничном», как предлагала бабушка, он не хотел. Какой он офицер, если трудности будет пережидать за бабушкиной юбкой? И как посмотрит он в глаза Антону? А вот Света должна остаться, решил он. Но она неожиданно проявила характер.
— Я одного тебя не отпущу. Если я жена офицера, то должна быть рядом с ним. — Она обняла его. — Пока я с тобой, я ничего не боюсь.
— Хорошо. Но жена офицера должна ему подчиняться, — улыбнулся Сергей.
— Конечно. А также кормить его, одевать и ласкать. Поэтому я еду с тобой.
На Курском вокзале в Москве их остановил патруль. Хмурый капитан долго всматривался в отпускное удостоверение, попросил открыть дипломат. Солдатики испуганно озирались, ежась на ветру.
— Почему выехали раньше срока? — спросил капитан.
— Боялся опоздать, — ответил Сергей. — Мало ли что, обстановка сложная.
Капитан вернул документы, отдал честь.
— Всего хорошего. Не задерживайтесь в Москве, лейтенант.