— Рота, подъем!
Никто не пошевелился. Было слышно, как бьется о стекло проснувшаяся муха.
— Рррррота, па-а-адъем! — заорал он так, что заложило уши.
Скрипнули кровати.
— Это что еще за щегол там кукарекает? — послышалось откуда-то с нижней койки.
Солдаты сонно загоготали. Кто-то грязно выругался.
— Так, быстро встали! Была команда «Подъем!». Я ваш новый командир взвода.
Шутов шагал по казарме, дергая за одеяла и раскачивая кровати.
Вдруг что-то сильно ударило его по уху, сбив фуражку на пол. Он обернулся.
Коренастый солдат с наглой рожей стоял между кроватями и почесывал ляжку. Рядом ухмылялись его сослуживцы. Они с интересом наблюдали, как краска заливает лицо молодого лейтенанта.
Шутов подобрал фуражку.
— Кто кинул сапог? — спросил он тихо.
Солдаты молча лыбились.
Шутов поднял сапог и направился к выходу.
— Сейчас пойдет настучит, — сказал кто-то ему вслед и сплюнул.
— Спорим, что не настучит? — завелся коренастый. — На три пачки «Примы»?
— Конечно, не настучит, — поддержал его другой. — А то мы сами ему настучим. Правда, пацаны?
Все снова заржали.
Сергей пытался собраться с мыслями. Щеки его горели от стыда. Хорошо же начинается служба! Мрази. Шакалье. Врезать бы им прямо по улыбочкам их наглым, да ведь нельзя: превышение полномочий, да еще при свидетелях — статья! Да и одному против такой толпы не справиться, он понял это сразу.
Он посмотрел на сапог, который все еще держал в руках. Зачем он его прихватил? Наверняка это не того, кто его кинул. Глупо таскаться с этим сапогом. Он оставил его возле тумбочки дневального.
Конечно, Устав предписывал доложить о происшествии начальству. Нападение на офицера — это тоже статья. Но это означало расписаться в своей беспомощности. Жалобами да докладными авторитет не завоюешь.
Он шел по плацу и пытался представить, как поступили бы офицеры в училище, случись там нечто подобное. Перед ним замелькали лица преподавателей и командиров — то добрые и веселые, то сосредоточенные и строгие, но всегда спокойные и уверенные. Нет, такого там просто не могло случиться! Офицеров курсанты уважали. Некоторых — боготворили. И уж, конечно, курс молодого бойца не прошел даром: те, кто его выдержал, научились подчиняться приказам без лишних раздумий и воспринимать то, что поначалу казалось чистым садизмом, как очередную тренировку — тела или психики, а чаще и того, и другого.
— Серега! Шутов!
Он обернулся.
— Перед ним стоял, улыбаясь, Антон Богданов. За его спиной, у казармы, строилась боевая рота по форме номер три — на утреннюю зарядку.
— Здорово, Антон!
— Ты куда это бредешь как потерянный? Взвод свой принял?
— Слушай, тут такое дело… — Сергей замялся. — В общем, ты был прав, помощь твоя нужна.
— Обсудим, Серега. Вот только зарядку проведу.
Он подошел к строю.